chitalnya
прописатися       запам'ятати  
Поезія Проза Різне Аудіо
Автори Форум Рецензії Блоги i фотоальбоми Про проект

Абсолютная чернь

[t novak]  Версія для друку


Т.Н.


Абсолютная Чернь





(Blacky)















Меня тошнило. Стюардесса смотрела на меня с видимым отвращением и любопытством. Она, очевидно, думала, что я пьян. Так оно и было отчасти. Что ещё можно делать при межзвёздном перелёте, глядя на своих соседей пассажиров? Рядом со мной сидел представитель планеты Тарх - желеобразное существо сидело развалясь и потягивало свой национальный напиток, представляющий собой смесь каких-то жуков и ещё чёрт знает чего. Напротив сидела какая-то глыба, мило беседовавшая, если можно назвать беседой набор каких-то булькающих звуков, с девушкой рядом. В глыбе я признал обитателя планеты Крон, а девушка была земного происхождения. Так я думал. Но это стало не так явно, когда она обратилась ко мне.
С тех пор как человечество вышло в космос, было открыто много видов жизни, порой принимавшие уродливые формы. Так, мне доводилось видеть гигантских червей пожиравших самих себя и, причём с аппетитом, больших птиц, убивающих своих жертв меткими выстрелами своих экскрементов и поедающих их с теми же экскрементами и многое, многое другое. Всё это, безусловно, накладывало свою привычность, но я невольно вздрогнул, когда увидел острые клыки и синий, раздвоенный язык девушки.
Поэтому, пробормотав что-то невнятное, я спешно прошёл к бару. Выпив две рюмки коньяку, я расслабился.
«Неплохой коньяк», - отметил я про себя.
- Урожай 3098 года, сэр, - услышал я.
- Кто это? – глупо спросил я.
- Автоматический роботизированный бармен модели СВ-67998…
- А, это ты, железяка, – оборвал я его. – С каких это пор роботы умеют читать мысли?
- Сами вы железяка, - обиделся СВ. - А программа телепатии заложена в современный модельный ряд роботов-барменов уже три года, сэр. Это сделано для унификации коммуникационных возможностей между мною и вами, в данном случае. Вам достаточно подумать о чем-либо, и я выполню это в тот же миг.
«Чтоб ты сдох», – подумал я.
В это время динамики оповестили о начале посадки. В принципе в посадке или приземлении нет ничего страшного, но только не для меня. У меня морская, а вернее сказать космическая болезнь. Каждый раз, когда корабль трясёт или испытывает положительные или отрицательные ускорения в условиях гравитации, мой желудок начинает жить новой жизнью. Причем, что очень непонятно, при этом современные звездолёты оснащены амортизирующими устройствами, сводящими практически на нет вибрацию от вхождения в атмосферу, а также своими собственными гравитационными установками, поддерживающими своими полями тяготение в открытом космосе, а также сглаживающими перегрузки. Что ещё более непонятно, что это не очень досаждало мне в моей работе: я - пилот. Когда я сам за штурвалом я ничего подобного не испытывал. Возможно, это были издержки производства, а может быть его ирония? Как бы там ни было, я считал себя профессиональным пилотом. Похоже, так считали и на Сигме, раз пригласили меня сюда.
Корабль входил в атмосферу, и я поспешил на своё место. Меня тошнило. Дрожащими руками я достал приготовленную для таких случаев и для таких пассажиров успокоительную капсулу из аптечки, вделанной в кресло, и раскусил её. Через минуту, в скверном настроении, хотя мне и стало лучше, я огляделся. Как выяснилось, никто и не думал страдать от качки, наоборот все пассажиры были в приподнятом настроении в ожидании скорой высадки.
В этот момент динамики начали транслировать речь капитана о том, как он рад, что пассажиры выбрали именно этот рейс, летели именно этой компанией и прочий бред… Наконец прозвучала команда отстегнуть ремни. Я, ничего не отстегивая, так как ничего не пристёгивал, поспешил к выходу.
В космопорту было яблоку негде упасть. Но мне было наплевать. Оставив позади полчаса пустых формальностей, я продрался за турникет. Передо мной была толпа встречающих; некоторые были с табличками. Пошарив глазами, я нашёл надпись Ленц Сет на одной из них, и смело двинулся на встречу к судьбе. Судьба оказалась миловидной девушкой с маленьким вздёрнутым носиком и копной каштановых волос. На ней был облегающий комбинезон, не скрывающий пышных форм. Я невольно залюбовался ею – вот уж поистине прекрасное зрелище впервые за день. Голос тоже был подстать внешности и зазвучал для меня волшебной музыкой, когда она спросила:
- Вы Ленц Сет?
- В принципе, да, – чуть помедлив, ответил я.
- Ну, как долетели? – осведомилась она.
- Паршиво, - буркнул я и тут же осёкся: сейчас не время портить настроение себе и ей, тем более что фраза «ну, как долетели?» была дежурной. – Хотя коньяк на борту был отменный, - поспешно добавил я.
- Ну, тогда поехали, нас ждут, - засмеялась она.
Мы сели в аэромобиль и вскоре подъехали к большому круглому зданию.
Дальше она повела меня за собой по длинным узким коридорам то и дело, кивком головы здороваясь с проходящими мимо. Было видно, что её здесь хорошо знают. Она шла легко и быстро. Я с трудом поспевал за ней, обвиняя в этом свой чемодан, хотя он вовсе не был тяжёл.
«А девица в хорошей физической форме», - отметил я про себя с удовольствием, прикуривая сигарету, когда мы, наконец, ввалились в просторное помещение, похожее на кабинет. Ввалился я, она – вошла.
Это, собственно, и был кабинет, так как в нём была секретарша - сухая особа непонятного возраста, одетая в одежду одного цвета со стенами, с пучком туго стянутых на затылке волос мышиного цвета, блеснувшая из-под очков в роговой оправе испепеляющим взглядом, когда я выпустил в потолок клубы табачного дыма.
- Мистер Ленц Сет, - представила меня моя очаровательная спутница.
- Сет Ленц, дружище! – вдруг пророкотал чей-то глубокий бас.
Обернувшись, я увидел в дверях своего давнишнего приятеля капитана Строкатта. Руди Строкатт, коренастый мужчина лет сорока пяти с широкими плечами, с морщинистым, словно вырубленным топором лицом и живыми умными глазами стоял в дверном проёме и улыбался себе в бороду. Я импульсивно, как мальчишка, бросился к нему и обнял его. Он неуклюже тоже приобнял меня. У меня перехватило дыхание в прямом и переносном смыслах. В прямом, что мне не стало чем дышать, поэтому я поспешно освободился. Можно представить, что бы было, если бы он обнял меня. Я был свидетелем, когда он приобнял одну тварь на планете Квира, которая сама удушала свои жертвы…. Воспоминания нахлынули на меня ливнем, освежая в памяти события, которые я пережил вместе с этим человеком.
- А ты практически не изменился, Сет, за время, что мы не виделись, - вывел меня из задумчивости голос капитана.
- А вы изменились немного, - сказал я, глядя на него.
В некогда чёрную бороду, вкралась седина, морщин стало ещё больше, но глаза выдавали в нём всё ту же уверенность и лукавую мудрость.
- Это нормально, - сказал он. – Но кто эта молодая особа вместе с тобой и почему она называет тебя Ленц Сет, ведь тебя всегда звали Сет Ленц?
- Это …, чёрт, я даже не знаю её имени. А что касается моего, то назови она меня хоть болотной жабой, мне все равно было бы приятно это слышать с её хорошеньких уст.
При этих словах девушка смутилась, но коротко представилась:
- Лана.
В это время раздался скрипучий голос секретарши:
- Начальник Центра По Изучению Отдалённых Планет ждёт вас.
Мы вошли в кабинет. В кабинете царил полумрак. Я сперва никого не заметил, но, присмотревшись, увидел смутный силуэт за столом. Силуэт встал и подошёл к нам. Передвигался он на четырёх лапах. Подойдя к нам, он что-то провыл.
- Добрый день, друзья, - перевели его вой динамики электронного переводчика. – В помещении темно, так как мои глаза боятся света, а очки давят, – продолжал он выть. – Но перейдём к делу. Я вызвал вас на Сигму, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие.
- Неужели к вам едет ревизор? - К этому времени мои глаза немного
аккомодировались к темноте, и я смог лучше разглядеть его. Вообще-то смотреть было особо не на что, разве что на красные, на выкате глаза и длинный, с прожилками хвост. «Да, щедра природа на выдумки», - подумал я.
- Так вот, известно, что много планет и галактик нашим центром открыто, ещё больше не открыто ввиду их удалённости, – продолжало существо, не обратив на меня внимания. - Но недавно случилось такое, о чём мы и не представляли. В созвездии Ритана нашими радарами было обнаружено новое космическое тело, неизвестного нам типа, размером со среднюю планету. Что интересно, этот участок Вселенной давно изучен и в нём мы всё знали. До недавнего времени. Кроме того, это тело невидимо в обычном спектре. Как оно могло там появиться, не знаю. Но чтобы узнать это, мы снарядили экспедицию туда во главе с капитаном Ловеллом. Звездолёт Ловелла стартовал с Сигмы одиннадцать единиц времени тому назад. Через некоторое время он вынырнул с гиперпространства неподалёку от этого объекта и связался с нами. Всё было нормально. Я приказал капитану приблизиться и сделать один виток. Но тут случилось непредвиденное: звездолёт попал в бог невесть откуда взявшийся метеоритный поток. Что более странно, поток поднимался с планеты и двигался с большой скоростью. Естественно на звездолёте были включены силовые экраны, но было поздно: корабль был пробит в нескольких местах и лишился управления; далее прервалась связь. Дальнейшая судьба его не известна.
Здесь он сделал паузу и обвёл всех присутствующих своим волчьим взглядом:
- Поэтому у вас задача: отправится вслед за экспедицией капитана Ловелла, выяснить, что с ней, и, наконец, изучить этот странный объект, - закончил он.
В кабинете воцарилось гробовое молчание.
- Нет, так дело не пойдёт, - категорически начал я. - Лететь к чёрту на задворки на помощь какому-то Ловеллу, искать свою погибель, на кой оно мне всё нужно? - Я демонстративно уставился в потолок, но успел заметить, как Лана кинула на меня пренебрежительный взгляд.
- Мне рассказывали о тебе, сынок…
«Если бы ты был моим отцом, то я бы сам повесился и тебя повесил. Впрочем, тебя и не за что повесить», - с сожалением подумал я, глядя на прилизанную волосатую голову без признаков шеи.
- … что ты плохо воспитан, любишь выпивку и женщин, а также падок на деньги, – поморщившись, недовольно начал мой «папочка». – Что касается лично меня, то я не взял бы тебя в экспедицию даже уборщиком. Но это приказ свыше, там тебя считают неплохим пилотом.
- Первоклассным, - самодовольно поправил я его.
- Тебе полагается 8000 галов за пилотирование корабля Т 8556МГ, - не обращая внимания на мою реплику, закончил он.
Я лихорадочно размышлял. 8000 галов это огромные деньги, не каждый день мне предлагают такую сумму. Тем более что в последнее время я маленько поиздержался. И корабль Т8556МГ – это мощный межгалактический звездолёт и управлять им одно удовольствие. Но с другой стороны я понимал, что эта экспедиция не будет безобидной прогулкой. У меня нюх на такие вещи. Но 8000 галов! Очевидно, стоило соглашаться.
- 9999 галов наперёд и мне нужно подумать, - заявил я.
- Ладно, - вдруг без колебаний согласился шеф, - но сегодня ты должен дать окончательный ответ.
- Ладно, - сказал я.



*****

Приём нам, надо сказать, оказали достойный. Это я увидел сразу, когда вошёл в свой номер в отеле. И хотя это не был люкс, всё было на своих местах. Дубовая мебель в стиле ретро приятно гармонировала с бежевым пластиком обивки помещения. Имелся также небольшой балкон с неплохим видом на город, и, естественно, туалет и ванная, сверкающие такой чистотой, что в них можно было бы запросто обедать, а также небольшой бар, который я сразу же заприметил, как только вошёл. Под потолком плавали какие-то диковинные растения и источали слабый аромат. Аромат мне не понравился, и я отправил всю эту флору за окно. Остановившись в центре номера, и с удовлетворением окинув его взглядом, я закурил. Я решал, стоит ли мне сейчас распаковывать чемодан или выпить чего-нибудь из бара, и, начав склоняться ко второму варианту, услышал, как в дверь постучали.
- Войдите, - буркнул я.
Дверь открылась, и на пороге я увидел Лану. Она переоделась и выглядела великолепно в каком-то серебристом платье.
- Как здесь воняет, - поморщившись, сказала она.
- Это, очевидно, от цветов.
- Нет, это от ваших вонючих сигарет.
- Ну, почему же вонючих… - начал я.
- И куда вы дели цветы, они ведь служат украшением и выполняют роль биологического фильтра? – продолжала она.
- Не хотите ли выпить? – чувствуя себя неловко, спросил я, направляясь к бару.
- Не пью, - отрезала она.
- А я выпью, - сказал я, начав копошиться в баре.
Нужно сказать, в баре было из чего выбирать. Выставленные здесь экспонаты с честью представляли лучшие традиции виноделия, коньякоделия и т.д. Уж в этом я знал толк, можете мне поверить на слово. Любовно разглядывая бутылочки, я, наконец, выбрал шотландский виски «CHIVAS REGAL» и нетерпеливо плеснул немного в стакан. Залпом проглотив содержимое и оставшись доволен вкусом, я порылся в кармане и закурил очередную сигарету. Лана немедленно отошла к балкону, спасаясь от дыма.
- Зачем вы так много курите? - недоумённо спросила она. – Ведь вы гробите своё здоровье!
- Да, - миролюбиво сказал я, чувствуя, как разливается тепло по моему телу. – И всё же, зачем вы ко мне пришли?
- Понимаете, эта экспедиция к невидимой планете очень важна для меня, - начала она запинаясь, будто школьница, не выучившая урок. – Первая экспедиция потерпела крах. Невидимая планета может быть опасна для человечества и вообще для разумной жизни в целом. Поэтому организовывается вторая экспедиция под руководством капитана Строкатта и я хочу …хочу, чтобы вы тоже полетели! – также стремительно закончила она, как и начала.
- Послушай, девочка, - начал я. – Эта экспедиция буде крайне опасной, это я чувствую всем своим нутром. Более того, она может завершиться так же фатально, как и первая, и вообще, чего ты туда так рвёшься?
- Мы не знаем точно, что случилось с первой экспедицией, возможно, они живы. И я очень верю в это, потому что капитан Ловелл – мой отец.
- Да, дела, - сказал я и замолчал. Да и что я мог ей сказать.
- Я разговаривала с капитаном Строкаттом, он говорит, что вы первоклассный пилот, нам как раз нужен такой. Поэтому я очень прошу, соглашайтесь, тем более что вы получите 10000 галов, на которые можете накупить много выпивки, женщин и сигарет.
- Этого мало, - улыбнувшись, сказал я.
- Что же вам ещё нужно?!
- А вот что, - сказал я вставая. Затем быстро подошёл к ней и поцеловал в губы. В тот же момент она взмахнула рукой. Я понял, что получил хорошую затрещину, уже лёжа на полу.
«Чёрт, она быстра и сильна, как тигрица», - с удивлением подумал я, потирая ушибленную щёку.
Её в номере уже не было. И в этот момент, распластавшись на полу, словно лягушка, неожиданно для себя я принял решение. Вернее я принял решение с первого взгляда, как только увидел эту девушку. Я встал и подошёл к визиофону. Сначала я в справочной узнал нужные мне данные. Затем, назвав в микрофон номер начальника Центра по Изучению Отдалённых Планет и тут же увидев его изображение, я сказал:
- Я согласен.
- Тогда будь завтра в 9-76 у меня, - кивнул он.

*****

В 9-75 я был у него в кабинете. Там уже были капитан Строкатт, Лана, и ещё двое молодых ребят, похожих друг на друга как две капли воды. Не поздоровавшись со мной, мой новоиспечённый шеф хмуро кивнул в сторону ребят и пролаял:
- Тим и Том. Дроиды-механики. Полетят с вами. А сейчас, - он обратился ко всем, - прошу пройти в Отдел Предполётной Подготовки Экипажа.
В отделе нас посадили в кресла, и подключили множество датчиков. Главный компьютер начал тестирование. Он задавал дурацкие вопросы и на первый взгляд не имеющие никакого отношения к космическим полётам. Но я отвечал на них с невозмутимостью слона, так как знал, что психологическая совместимость в полёте не последнее дело. Попутно компьютер снимал физиологические параметры состояния организма. Наконец компьютер вывел данные тестирования. Оказалось, что коэффициент совместимости равняется 87%, что в принципе неплохой показатель. Другими словами, это означало, что теоретически в полете мы не поубиваем друг друга в случае не штатных ситуаций. Личные Коэффициенты Здоровья каждого из нас были различны. Самый больший коэффициент имела Лана – 99%. Далее шёл я – 90%, замыкал троицу Строкатт – 87%.
- Стареешь, Сет, - услышал я ироничный бас капитана.
- Чёртов калькулятор ошибся, - высказался я, прекрасно зная, что это невозможно.
В этот момент зажглась зелёная лампа на контрольной панели. Это означало, что мы допущены к полёту по всем параметрам. Ко мне подошёл человек в униформе и пригласил поупражняться на имитаторе звездолёта, который мне вскоре доведётся пилотировать. Я подошёл к креслу пилота и плюхнулся в него. Меня окружало множество приборов, лампочек и ручечек, но я был знаком с ними, поэтому с уверенностью взялся за штурвал. На мне уже был шлём, который в это время засветился и я увидел картинку какой-то мрачной планеты, стартовую площадку со снующими фигурками механиков, и кусок звёздного неба над головой. Всё это выглядело очень реалистично. Я услышал в динамиках команду на старт. Мои руки забегали по пульту управления со скоростью пианиста, играющего «Полёт шмеля» на рояле, проверяя функционирование всех бортовых систем, активируя нужные для старта узлы и агрегаты. Наконец, я запустил двигатели и взмыл вверх. Стартовая площадка стремительно удалялась. Через мгновение фигурки превратились в едва различимые точки, ещё через одно их не стало видно совсем. Я пристально всмотрелся в иллюминатор перед собой. Звёздное небо выглядело безмятежным. Я посмотрел на радар и увидел стремительно приближающиеся точки. Через секунду они стали видны на экране.
«Метеориты, летящие с такой скоростью?» - с удивлением думал я, уворачиваясь от первого валуна величиной с большой дом.
Компьютер автоматически включил силовой экран. Я его выключил, решив, что в данной ситуации лучше перекинуть энергию на двигатели, улучшая тем самым манёвренность. Мимо меня проносились глыбы разной формы с ужасающей быстротой. Я едва успевал уклоняться от столкновения. Мои глаза напряжённо всматривались в обзорный иллюминатор, руки что-то включали, переключали, я весь как будто сросся с кораблём. Он, то шёл в пике, от чего мой желудок перемещался куда-то под горло, то взмывал вертикально с перегрузками, от которых трещали переборки, закручивался спиралью. Этого, конечно, не должно было быть в открытом космосе. Но я сейчас был на тренажёре, где законы физики могли запросто нарушаться, и, как следствие, мне и подключили гравитацию, осложняя задачу. Тошноты я не испытывал. Я вообще ничего не испытываю когда сам в кресле пилота. В это время прямо передо мной возникли два камня, затмив своими габаритами всё на свете. Проскочить между ними нельзя, обойти слева или справа не успею, поднырнуть тоже. Поэтому я резко взял штурвал на себя, корабль взмыл вверх - я рассчитывал перескочить камень, но он надвигался на меня с огромной скоростью и всё не заканчивался. Я уже отчётливо видел испещренную кратерами поверхность, и уже думал, что мне не успеть перепрыгнуть эту каменную гору, как, наконец, заметил край. Гора была почти рядом, и мне не хватало нескольких секунд. Столкновение было неизбежным, но мне пришло неожиданное решение. С быстротой, на которую только был способен, я нажал одной рукой на маленькую красную кнопочку, затерянную среди других на консоли управления, а другой повернул рукоять мощности до максимума. Лазерный испаритель среагировал незамедлительно, узкий луч скользнул по породе. Верхушка этого исполинского айсберга закачалась и как бы нехотя оторвалась от материнской надстройки. Скорости ухода, однако, было недостаточно, и столкновение было необратимо. Мне ничего не оставалось делать, как молиться или включить силовой экран. Но здесь меня опередил бортовой компьютер. Поскольку компьютеры не молятся и не веруют в бога ни при каких обстоятельствах на экран вывелось сообщение об подтверждении активации силового поля. Я подтвердил это, с силой хрястнув по сенсорному дисплею. Завыли генераторы, а через мгновение корабль налетел на препятствие, по габаритам не уступавшее ему самому. Перед глазами у меня началась пляска святого Витта. Через несколько секунд я пришёл в себя и ватным взглядом уставился перед собой. Звёздное пространство передо мной было абсолютно чистым. «Ага, метеоритный дождик закончился», - подумалось мне.
Компьютер деловито выводил данные о повреждениях. Они были на удивление незначительными: вовремя развёрнутое силовое поле сделало своё дело.
Кто-то потряс меня за плечо.
- Этого достаточно, - услышал я. Я снял шлем и увидел шефа. - Молодец, парень, - добавил он. На его устах играло некое подобие улыбки. В некотором отдалении я увидел Лану и капитана Строкатта. Эти двое улыбались во весь рот. Я сам заулыбался, как идиот.
- Ну а теперь, друзья, все свободны. На завтра назначен старт. Отдыхайте, набирайтесь сил, они вам очень понадобятся в ближайшее время, – продолжал шеф. - Я на вас очень надеюсь, – эти слова он пробормотал про себя, покидая помещение.

*****

Старт был назначен на 8-25. Я появился на стартовой площадке ровно в 8-00. Я был в приподнятом настроении, так как перед этим я осведомился в банке и узнал, что на мой счёт поступили 10000 галов. Это было даже на один галл больше, чем я просил.
В одной руке я нёс свой чемодан с нехитрым скарбом, в другой - картонную коробку. Посредине площадки стоял корабль Т8556МГ, выкрашенный в серебристый цвет, цвет исследовательского звёздного судна. Он красиво переливался в лучах прожекторов. Вокруг него уже сновали Тим и Том, делая последние приготовления перед полётом. Капитан Строкатт неспешно отдавал команды. По сосредоточенным лицам механиков было видно, что работу свою они знают. Завидев меня, капитан приветственно махнул рукой и подошёл ко мне.
- Здорово, Сет, что это у тебя за коробка? – поздоровался он.
- Добрый день, сэр, - сдержанно ответил я, делая вид, что не услышал вопроса.
- Высший сорт? – вдруг спросил он.
- Обижаете! - похвастался я.
- Тогда бегом на борт, пока не заметила Лана. Это приказ, – с напускной строгостью добавил он.
- А причём здесь Лана? – с удивлением спросил я.
- Как, ты не знаешь? Лана - бортовой медик.
- А я думал стюардесса, - съюморил я.
Действительно, последние дни были насыщенными, и я попросту забыл спросить о её профессии, а мне никто ничего не говорил. Женщина – врач. Неплохо. Мне вдруг страстно захотелось заболеть, но не сильно.
Как бы там ни было, воровски озираясь, я поспешил на корабль. И надо же такому случиться, в шлюзовой камере я нос к носу столкнулся с Ланой. Бутылочки, предварительно захваченные мною из бара номера, предательски задребезжали. Конечно, на борту был синтезатор, но это было не то.
- Что это у вас там? – подозрительно спросила Лана.
- Где? – спросил я, озираясь.
- В коробке, тупица.
- А-а, в коробке, - начал я, медленно растягивая слова. – Хрусталь.
- Какой хрусталь? - опешила Лана.
- Горный, - не растерялся я.
- Откройте коробку, - решительно потребовала от меня Лана.
- Не могу.
- Почему?
- Потому что хрусталь окислится на воздухе. Этот хрустальный сервиз я вожу везде с собой в память о моей покойной мамочке. И вообще, - разошёлся я, - какое вам дело до моего хрусталя, до моего сервиза, до моей бедной мамы, и вообще до того, что лежит в этой коробке? – кричал я с негодующими нотками в голосе, молясь про себя о том, чтобы она не знала многого о хрустале. Я сам знал о нём только то, что это старый материал, из которого когда-то на Земле делали посуду. Но Лана, похоже, знала о хрустале ещё меньше моего, так как смущённо молчала. Всё ещё корча из себя оскорблённую добродетель, я зашагал по коридору. Она догнала меня у самой двери моей каюты.
- Извините, - сказала она, - я не хотела вас обидеть, но мне сначала показалось, когда мы столкнулись, что из коробки я услышала звук, похожий на тот, который производили вы, когда рылись в баре в вашем номере.
- Просто звуки похожи, – миролюбиво сказал я, чувствуя, однако, неприятный холодок в пятках. - В честь нашего примирения я приглашаю вас к себе на ужин, - добавил я, пользуясь создавшимся положением. Не дожидаясь ответа, я шагнул себе в каюту.
В каюте было по-спартански убого, только самое необходимое: койка, два кресла, встроенный в переборку шкаф; нехитрое убранство уборной дополняло картину, и было совмещено с душевой. С центра каюты на меня таращился пустой глаз визиофона. Я показал ему язык. Он мигнул, и я увидел изображение капитана Строкатта; оно сказало:
- Хватит корчить рожи, Сет. Располагайся и давай быстро сюда.
- Да, сэр.
Закинув свой саквояж в шкаф, и поместив злополучную коробку туда же, я поднялся на капитанский мостик. Здесь уже собрались все, кроме меня.
- Ну, где ты копаешься, Сет; пора уже на старт, - пожурил меня капитан.
- А вот и наш пилот явился, не запылился. - С экрана монитора на меня смотрел мой шеф. - Так вот, задачу свою вы знаете, - невозмутимо продолжал он видимо прерванную моим появлением напутственную речь. - Она сложна и кто знает, что может случиться, но я верю в вас и даже в этого балбеса Ленца… - Здесь он вдруг умолк. Немного помолчав, он просто сказал:
- С богом.
Изображение исчезло. Мне было странно слышать последнее выражение, тем более от начальника ЦИОПа, но оно было сказано таким сердечным, тёплым тоном, что вдруг разом я пересмотрел своё отношение к этому существу в лучшую сторону.
До этого времени все уже успели занять свои посадочные места и ждали взлёта. Я запустил двигатели и слегка прогрел их. Зажглось табло, отсчитывающее последние мгновения до старта. …5,4,3,2,1,0,пуск. Я взялся за штурвал и плавно потянул его на себя. Корабль задрожал всем своим корпусом и оторвался от платформы. Я мельком глянул на приборы - все системы работали нормально. Я удовлетворённо хмыкнул. Поверхность Сигмы неуклонно отдалялась. Я прибавил скорости. Наши тела послушно повжимались в кресла. Глядя на, уже по размерам похожую на теннисный шарик, планету, я вдруг почувствовал какое-то смутное беспокойство. Я с силой тряхнул головой, отгоняя его.
- Мы в открытом космосе, - объявил я, включая автопилот.
Все повставали со своих кресел. Капитан подошёл ко мне.
- Сет, рассчитай прыжок к объекту, остальные пока свободны, - приказал он.
- Да, сэр, - ответил я.
Тим и Лана куда-то ушли, Том, капитан и я остались в рубке. При помощи компьютера я начал прокладывать прыжок, Том внимательно созерцал за этим. Когда я сделал механическую ошибку, он меня ненавязчиво поправил. Я с недовольством посмотрел на него:
- Твоё дело железяки, так что занимайся ними. Моё дело курс и не сунь свой металлический нос в чужие дела. Уйди отсюда.
- Все узлы, сэр, работают нормально, мы с Тимом проверили перед полётом. – Том послушался и отошёл. - А что до моего носа, то он не металлический. Наши тела созданы в большинстве своём из органической субстанции, - невозмутимо возразил робот.
- Не кипятись, Сет, - поддержал дроида капитан. - От проложенного курса напрямую зависит наша жизнь, ты же знаешь.
- Я машинально нажал не на ту кнопку, - я положительно никак не хотел угомониться, - компьютер всё равно поправил бы меня.…Впрочем, расчёт курса окончен.
Капитан достал трубку из кармана и неторопливо набил её табаком. Вообще, во всех его движениях была неспешность, и я бы сказал даже какая-то медлительность. Он был похож на добродушного медведя, только что очнувшегося от спячки. Но это в повседневной жизни. В случае нештатных ситуаций во всех его движениях появлялась молниеносность и сила, и он становился похожим тоже на медведя, но уже рассерженного бог невесть откуда взявшимся роем пчёл. Так и сейчас набив трубку, он начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Я опередил его, достав свою и дав ему прикурить. Он долго втягивал в себя воздух, пока трубка не начала тлеть. После этого я достал сигарету и прикурил сам. Мы молча пускали дым в потолок. Затянулась длительная пауза. Поймав на себе взгляд Тома, я подмигнул ему, давая тем самым знать, чтобы он не нарушал молчания. По своему опыту я знал, что капитан думает. Несколько долгих минут мы наблюдали строгую фигуру капитана, глядящего в звёздную даль. Наконец, он, закончив курить, также неспешно, как и набивал трубку, вытряхнул уже перегоревшее её содержимое в урну утилизатора и подошёл к микрофону центрального оповестителя.
- Всем членам экипажа прибыть в Центральную и занять свои места, - обратился он к отсутствующим Лане и Тиму.
Через некоторое время они появились на пороге. Лана уже успела переодеться, сменив красный комбинезон на комбинезон более сдержанного цвета. Этот тоже был не плох, тем более что он не скрывал, а скорее подчёркивал плавность форм. Ярко синий пояс на талии завершал убранство. Я уже не говорю о таких мелочах как розовая лента в роскошных волосах и золотом браслете в виде змейки на тонком запястье. Мы с капитаном Строкаттом как завороженные уставились на неё. Готов поспорить, что в тот момент даже Тим и тот смотрел на неё. Комбинезон Тома мышиного цвета, который не менялся с момента, когда я его первый раз увидел, который очевидно вообще никогда не меняется, разве что стирается, равно как и комбинезон Тома, выглядел жалкой тряпкой на фоне убранства своей ослепительной спутницы. Глядя на наши открытые рты, она подошла к своему креслу и плюхнулась в него.
- Остальные тоже могут сесть, - шутливо приказала она, видимо довольная произведенным ею впечатлением.
- Да, занимайте все свои места и приготовьтесь к гиперпрыжку, - первым очнулся капитан Строкатт. – Сет уже рассчитал его, - добавил он, дёргая меня за рукав.
Я как сомнамбула подошёл и занял своё место.
- Все готовы? - хриплым голосом спросил я, глядя на Лану.
- Та давай уже, не томи душу, - проворчал капитан.
Я нажал кнопку, активируя модификатор материи. Дальше должен всё сделать компьютер. Или не сделать. Или сделать, но с ошибками. В любом случае, два последних случая равносильны смерти. На современных кораблях, правда, это все сводилось к ничтожному минимуму, но я всегда отношусь к перемещению в подпространстве с некоторым холодком, если не сказать больше, вероятно помня мрачные россказни профессоров о первых гиперперелётчиках, которыми они пугали нас, желторотых студентов лётной академии.
Как бы то ни было, теперь мы были во власти компьютера. На иллюминаторы опустились чёрные экраны из особого материала. Он был разработан так, чтобы абсолютно не пропускать свет, и за него было бы невозможным заглянуть во время подпрыжка. Иначе нельзя: путешествие в подпространстве таит в себе такие сюрреалистичные картины, что один раз увидевший их остаётся вместе с ними навсегда, то есть попросту трогается умом.
Компьютер тем временем не терял времени даром:
- Идёт преобразование материи, - информировал он нас, слепых как котят, мужским и, причём почему-то гнусавым голосом.
«Надо заменить на женский», - подумал я с неудовольствием.
- …трансформация материи завершена на 50%, 40%, 30%…
«… И пособлазнительнее».
- …20%, 10%. Коридор готов, – подытожил тот же противный голос. – Входим в подпространство.
Я понял это и без компьютера всем своим нутром, когда через него прокатилась М-волна. Чувство при этом испытываешь такое, как будто все атомы и молекулы в твоём организме сходят с орбит, ДНК, РНК замещаются чем-то другим, неведомым. Короче говоря, это паршивое чувство. Я уже не говорю о том, что теряешь чувство реального времени.
Сколько длился переход, я не знаю, обычно несколько мгновений. Но пришёл я в себя, когда осознал смысл сказанной ещё несколько секунд назад ещё более гнусавым голосом компьютера фразы: «Выход из подпространства».
Экипаж разом повставал со своих насиженных мест. Все, не сговариваясь, подошли к смотровому иллюминатору. Я остался сидеть на своём месте.
- Сет, - обратился ко мне недоумённым тоном капитан Строкатт. – Сет, где объект???
Все обернулись ко мне.
- Где-то там затерялся, сэр, - я неопределённо, устало махнул в сторону бескрайнего звёздного пространства. - До него ещё несколько астрономических единиц, - добавил я, чтобы как-то разъяснить обстановку.
- Что за чушь, Сет, мы должны были вынырнуть в нескольких космических милях от невидимой планеты, таков был приказ из центра, - раздражённым тоном рявкнул капитан.
- Это было бы чревато метеоритным дождём, сэр, и кто знает, может, чем и похуже, – не менее раздражённо ответил я. - Вспомните предыдущую экспедицию. Я понимаю, что там у них наверху сроки и т.д. но и мы не в песочницу играем. Соблюдая все предосторожности, через несколько часов на досветовой скорости мы подойдём к планете, сэр.
В Центральной воцарилось недолгое молчание.
- Но почему ты не предупредил меня… - начал, было, капитан, но я прервал его:
- А я хотел, сэр, но в рубке постоянно находился… - я многозначительно посмотрел на Тома. – Я думал, он может сообщить в Центр и сорвать наш замысел.
- Простите, - здесь в беседу вмешался Том, посмотрев поочерёдно на нас с капитаном. - Хотя я на Сигме и подчиняюсь начальнику ЦИОПа, также как и Тим, в данном полёте моими непосредственными командирами являются капитан Строкатт, сэр, – он едва заметно кивнул капитану, - а также вы, сэр, пилот Ленц. Таков был его приказ.
- Это так, - поддержал Тома Тим, выступая вперёд.
- Ну что, команда, тогда всем вольно, - закончил диалог капитан Строкатт, делая ударение на слове команда. - Сет, останься.
Команда восприняла эти слова как «всем выйти». Они думали, что меня сейчас будут распекать и быстро ретировались. Я сам ждал слов упрека или чего-то подобного, но капитан вдруг предложил:
- Давай закурим, Сет.
- Давай, Руди, - охотно согласился я.
Мы подкурили и жадно затянулись табачным дымом - он со своей неразлучной трубки, я с сигареты.
- Понимаешь, Руди… - начал, было, я, чувствуя за собой всё же некую вину…
- Ты поступил правильно, Сет, - резко, но в то же время и мягко, перебил он меня. - Осторожность нам действительно не помешает, ты здесь чертовски прав, - добавил он, подходя к смотровому иллюминатору. – Так сколько ты говоришь до планеты? – выдохнул он вопрос вместе с клубами дыма.
- 1.5 а.е., - ответил я, мельком взглянув на приборы.
- Прокладывай тогда курс, а вечерком загляни ко мне со своим арсеналом, добро?
- Боюсь, что не смогу, сэр, у меня гости, - виновато промямлил я.
- Да ладно, тебе, гости… Гостья, вот, я бы сказал, более подходящее слово. Впрочем, ты рассчитал новый курс? – спросил он быстро, не давая ответить.
- Ну, рассчитал.
- Ну, тогда дави на газ.
Я подождал пока опустятся защитные экраны на иллюминаторы, и надавил на «газ», хотя конечно образно. Естественно на космическом корабле нет, и не может быть никаких «газов». Я проделал все надлежащие операции и напоследок включил киберпилот.
- На сегодняшний день работа окончена, сэр, - чувствуя некоторую усталость, доложил я, откидываясь на спинку кресла.
- Приказываю отдыхать, - приказал капитан, сам выглядя довольно усталым. – И найди механиков, скажи, что заступают на вахту через час.
Тима и Тома я нашёл в машинном отделении.
- Ну, что орлы, как оно? – спросил я нарочито бодрым голосом.
- Что, оно? - дружно не поняли они меня.
- Жизнь, - пояснил я.
- Нормалёк, - сказал Тим.
- Всё путём, - добавил Том.
Тут удивился я.
- Ну, вот что, заступаете на вахту через 30 минут, понятно?
- Ну что ж тут непонятного? Всё ясно, сэр, - ответом мне был их хор.
«М-да, дела, - думал я, шагая по пустынному коридору. - Похоже, и с юмором эти ребята дружат, а не только с механикой. Теперь не удивлюсь, если и стихи Пушкина
мне расскажут и колыбельную споют. А с другой стороны, что ты хотел, наука, прогресс, 31 век ведь на дворе…»
С этими мыслями я вошёл в свою келью. Не зная чем заняться, я включил визиофон. Покопавшись в бортовой видеотеке, я выбрал остросюжетный фильм направленности космическая фантастика и начал смотреть. Речь шла о заблудившемся в просторах вселенной звездолёте, о том, как его нашли, а там, оказалось, уже не люди, а мутанты. Несколько раз, когда мутант особенно резко выпрыгивал из-за угла, я вздрагивал и пугался, но продолжал смотреть – было интересно. На определённом этапе фильма, под его развязку, появилась заставка, предлагающая мне выбрать концовку. Я выбрал хеппи енд, через несколько минут главный герой с героиней прикончили последнего мутанта и добро восторжествовало. Чувствуя себя, тем не менее, каким-то разбитым, я решил освежиться. Войдя в душевую, я остановился и посмотрел перед собой. На меня смотрел широкоплечий, худощавый мужчина лет 34, с коротко подстриженными светлыми волосами. Лицо его было худым и вытянутым, нижняя челюсть немного выдавалась вперёд, подбородок квадратный, но не массивный. Нос немного съехал в сторону; было очевидно, что он перебит. Глаза серого цвета смотрели прямо из-под немного опущенных уголков век. Под глазами виднелись небольшие мешочки. Морщины, образовавшиеся вследствие складок у носа, придавали лицу некоторое угрюмое выражение.
В общем и целом, я остался доволен своим изображением в зеркале, если не считать перебитого носа и некоторой небритости. С носом ничего я поделать не мог, а вот побриться не мешало, тем более что ожидал женщину. Женщину… идиот, я почти забыл о приходе Ланы. С поспешностью, на которую только был способен, я начал бриться. Наспех поводя по лицу лазербритвой, я разделся и стал под душ. Горячая вода стекала по мне ручьями, распаривая кожу докрасна. Выдавив из пенообразователя немного моющего геля, я губкой равномерно разнёс его по всему телу. Через несколько мгновений я покрылся толстым слоем пены, которая, обволакивая меня, дезинфицировала и одновременно освежала тело. Решив, что с купанием покончено, я перешел к завершающей стадии. Полностью выключив горячий кран, я стал под струю обжигающе ледяной воды. Впечатление было такое, как будто тебя режут острыми ножами, и я фыркал и отплёвывался, как морж.
Читатель, наверное, решит, что у меня не в порядке с головой - пользоваться в промышленный век таким допотопным средством. Но я уверяю, с моей головой всё в порядке в одинаковой степени, как и с телом тоже. Напротив, именно эта процедура, я думаю, не раз спасала меня от многих заболеваний, а то и смерти от сильных переохлаждений. Помню, я просидел в ледяной пещере на планете Злот, практически без одежды, без медикаментов 11 местных часов, укрываясь от злобных местных тварей, ждавших, когда я, наконец, оттуда выйду, чтобы отведать человечинки, пока не подоспела помощь.
Кроме того, это взбадривает натуральным образом: холодит голову и горячит сердце.
Окончив и эту процедуру, я почувствовал себя немного отдохнувшим, как будто усталость смылась вместе с пеной. Насвистывая себе под нос весёлую мелодию, я переоделся в чистое бельё, не забыв сунуть старое в зев киберпрачки. Она тихонько зажужжала, как бы благодаря за предоставленный корм, защёлкала, анализируя степень загрязнённости и, наконец, мерно загудела, выполняя свой долг. Здесь в дверь постучали.
- Да-да, - сказал я.
- Можно? - Я увидел, как в дверной проём робко просунулось милое мне личико Ланы.
- Нужно, - нетерпеливо разрешил я.
Лана вошла, оставляя за собой шлейф чудного аромата.
- Чем это от тебя так сладко пахнет? - спросил я, вдыхая на полный объём лёгких этот божественный запах.
- Дезик, - просто ответила она.
- Он изумителен, - снова вдохнул я, поводя ноздрями, как жеребец.
- Благодарю Вас.
- Э, так дело не пойдёт. Я здесь в единственном числе, так что прошу называть меня на «ты».
- Но ведь вы старше?! – Она недоумённо посмотрела на меня.
- Ну и что? Возраст - дело наживное, - доверительно заверил я её. – Ну что, договорились?
- Ну, если вы… ты так хотите…
- Да, хочу. Кроме того, прошу садиться, - я сделал широкий жест, краем глаза замечая, что в моей скромной обители и было всего-то два кресла. – Что будешь пить? - сказал я положенную в таких случаях фразу и вовремя осёкся, чуть не ляпнув: «Вино, водка, коньяк». Но она, похоже, ничего не заподозрила, а только спросила:
- Ты что, напитки пьешь перед едой?
- В некоторых случаях, - туманно ответил я.
- Я проголодалась. Сейчас с удовольствием съела бы и жареного волка, - вдруг непосредственно заявила она.
- Боюсь, что волчатинкой полакомиться не удастся, но есть салаты, блюда из земных свинины, баранины и говядины, инопланетного скота, а также гарниры к ним. И десерты, - сказал я, мельком просмотрев кусок электронного меню синтезатора пищи. – Иди сама выбери, - предложил я, сам уже выбрав апельсиновый сок, чтобы соблюсти правдивость своих слов, и глядя как оранжевая струя заполняет пластиковый стакан.
Лана уставила стол перед собой множеством блюд, названий некоторых из них я даже не знал, и стала поглощать всё это с видимым аппетитом. Допив свой сок, я тоже налёг на еду, но есть не хотелось. Хотелось выпить, и что-нибудь покрепче апельсинового сока.
- Сет, расскажи мне о себе, - попросила вдруг Лана, с энтузиазмом вытягивая из панциря какое-то диковинное ракообразное.
Про себя я рассказывать не любил, поэтому попросил рассказать о себе, но её.
- Я родилась на планете Тиун, в созвездии Альфа Минотавра. Моими родителями были Джонн Ловелл и Сара Ловелл, они прибыли в числе первых колонизаторов осваивать планету. Наша планета очень живописна и богата минеральными ресурсами, но имеет немного тяжеловатые условия жизни. Так, ночь здесь длится около 4 земных суток, а сила тяжести равна 1.2g…
«Хм, так вот почему она сильна и быстра, как тигрица», - догадался я, вяло ковыряя вилкой в тарелке.
- Почему ты решила посвятить жизнь медицине? - спросил я.
- Не только медицине, я также биолог, бактериолог… А всё стало после смерти матери; она умерла от неизвестной на тот момент эпидемии чумы.
- Прости, я не знал. Тебе, наверное, и так нелегко приходится? - спросил я, имея в виду неизвестную судьбу капитана Ловелла.
- Да, мне сейчас очень не легко, - помрачнела она. – Как ты считаешь, мы найдём его? – она вдруг с надеждой спросила меня.
Я рывком поднялся, в доли секунды преодолел расстояние между нами, и в следующую секунду сжал её в объятиях.
- Мы перевернём эту долбаную планету с ног на голову, но найдём твоего отца, малышка, - импульсивно пообещал я с уверенностью, которой, впрочем, не ощущал.
Она с благодарностью уткнулась мне в плечо. Её голова едва доставала мне до подбородка, и я вдохнул густой аромат её волос и он затопил меня. Я протянул руку, чтобы погладить волосы. Они были нежны и шелковисты на ощупь. Молодое тело было податливо, но в тоже время и грациозно. Каждая её клеточка, казалось, манила меня с неудержимой силой. Я потерял отсчёт времени, я так бы и стоял целую вечность, чувствуя прикасание нежной девичьей кожи, чувствуя упругость её грудей на своей груди.
Со мной что-то творилось, я возбуждался. Я вдруг почувствовал, как всё моё мужское естество начало расти помимо моей воли, стремительно увеличиваясь в размерах. Лана видимо тоже это почувствовала, с удивлением отшатнулась от меня, с укором во взгляде, опрометью выскочила в коридор.
«Девчонка испугалась проявления моего желания, - с горечью отметил я про себя. - А может, оно было и некстати? А что я мог поделать, такова природа, - заступился я сам за себя».
Как бы то ни было, я остался один. Теперь ничто не мешало мне выпить.

*****
- Подходим к неопознанному космическому объекту, - сообщил милозвучный женский голос, на который я поменял гнусный, скрипучий фальцет, как и планировал, принадлежащий бортовому компьютеру. Я отключил автопилот и вышел с режима скорости досвета.
Голова была муторной после выпитого накануне. Выпитая утром таблетка уняла боль, но остался какой-то неприятный осадок. Масло в огонь подливала и Лана; она вела себя холодно и сдержано со мной. А я грешным делом подумал, что у нас установилась некая духовная близость, раз не физическая.
- Эй, Сет, ты что, заснул там? – как будто издалека услышал я голос капитана. – Доложите наши координаты.
Я невнятно доложил. Тряхнув головой, решительно отгоняя все посторонние мысли, я посмотрел вокруг. Весь экипаж, кроме капитана, сгрудился возле смотрового экрана в рентгеновском спектре и смотрел куда-то перед собой. Я посмотрел поверх их голов и увидел очертание шара. Странно, на иллюминаторе не было ничего хотя бы отдалённо напоминающее планету; только тысячи звёзд светились там и сям. Начальник ЦИОПа был прав, планеты была НЕВИДИМА.
- Не хотите ли посмотреть на планету? - осведомился Тим, оборачиваясь ко мне.
- Нет, - отрезал я.
- Почему? – вдруг спросил Строкатт.
- Её плохо видно, - ответил я.
- Сет, ты выглядишь так, как будто по тебе проехался планетоход. Может, сходи в медпункт.
Идти в медпункт мне сейчас совсем не хотелось, но я невольно улыбнулся, по достоинству оценив шутку Руди с планетоходом.
- Каковы будут приказания, сэр? - спросил я почти нормальным голосом.
- Рад, что ты с нами. Внимание, всей команде занять свои рабочие места. Пилоту активировать силовой экран и все системы слежения.
Я выполнил нехитрые махинации и взглянул на экран, там по-прежнему было одно унылое межзвёздное пространство. Тем не менее, планета стремительно приближалась, её размеры выросли до размеров футбольного мяча, об этом чётко свидетельствовали показания приборов.
- Сет, приготовься дать задний ход, если пойдут астероиды, - коротко приказал капитан.
- Вас понял, - ответил я, разгадав его манёвр.
- Сколько до зоны?
- 3 космических мили.
Капитан хотел войти в зону действия систем распознавания кораблём веса, габаритов и других параметров планеты, но это ему не удалось. Я вдруг увидел на своём радаре множество светящихся точек, стремительно приближающихся к нам с невидимой планеты. Готов поклясться, секунду назад астероидов, даже метеоритов не было на расстоянии 1-го кубического светового года вокруг нас. Всё это было очень странно.
- Астероидный поток, сэр.
- Вижу, пилот. Какова их скорость?
- Большая, не могу точно определить…
- Ширина потока?
- 0.7 космических миль2. Полный назад, сэр?
- Нет. Попробуй поднырнуть под него и ложись на орбиту.
Корпус корабля не вибрировал, когда одновременно включились тормозные и курсовые двигатели, работая на полную мощность. Корабль лёг на перпендикулярный курс. Крупные, бесформенные камни увеличивались в размерах прямо на глазах. Сработал аварийный сигнал, и центральную рубку залило красным светом. Корабль падал под прямым углом, и я пожалел, что мы не включили задний ход, но тут аварийный свет выключился, и мы поняли, что мы проскочили. Вверху, над нами проносились огромные валуны, разные по размерам. Некоторые из них были величиной с наш звездолёт. Я невольно поёжился: столкновение с таким «камешком» на такой скорости не сулило ничего хорошего, даже при включённом защитном экране.
- Сет, поймай один из них, - услышал я приказ капитана.
- Есть, сэр, - ответил я, переадресовывая команду компьютеру.
Я оторвался от экрана и увидел, как силовой луч, подсвеченный светом для видимости, скользнул по практически сливающейся для человеческого глаза массе астероидов и вытянул один из них. Он был довольно объёмист, но силовой луч намертво сдерживал его, как сдерживает лассо упирающегося, брыкающегося жеребца. Полностью погасив скорость булыжника, компьютер втянул его в грузовой отсек.
Перед нами проносились последние астероиды.
- Захвати ещё один, - вдруг решил капитан.
Силовой луч вновь ткнулся в гущу потока. Внезапно он начал ходить со стороны в сторону, как ходит леска в руках удачливого рыбака. Этот валун был таким массивным, что даже немного повлёк за собой корабль.
- Рыбка поймана, - сказал я.
- Подсекай и вываживай, - улыбнулся капитан.
Мы увидели, как наш улов нехотя отделился от основной массы.
- Великоват, - заметил я, рассматривая внушительную породу.
- Обрежь, - согласился со мной капитан.
Я молча поводил лазером, отсекая ненужное. Я так увлёкся, что чуть не отрезал передающую антенну.
- Ну, хватит, ваятель, а то ты нас оставишь без половины корабля.
Я негромко выругался и втащил на борт свою скульптуру.
- Что там на радарах, Сет? - спросил капитан.
- Всё чисто, сэр.
- Тогда ложись на орбиту. - Он подошёл к визиофону. - Том, Тим принимайте камешки в грузовом отсеке. Лана, камни на анализ.
Раздался тоненький мелодический звук. Я увидел на экране визиофона нашего шефа. Он выглядел хмурым и раздражённым.
- Ну, что, добрались? - вместо приветствия спросил он.
- Да, - ответил капитан.
- Я знаю, что да. Я спрашиваю другое: почему вы вышли из гиперпространства так далеко от объекта?
- А вы откуда знаете?
- Мы вмонтировали в корабль импульсный передатчик, чтобы в случае чего легко отыскать вас, - раздражённо ответил шеф. – И не надо винить механиков, они тоже не знали. Так почему вы вышли из гиперпространства так далеко от объекта? – повторил он вопрос.
- Осторожность наша вторая натура.
- Неподчинение приказам, вот ваша натура, - недовольно пробурчал шеф. – Ладно, как ведёт там наша подопечная? – спросил он более компромиссным тоном.
Капитан Строкатт вкратце рассказал о случившемся.
- Следов Ловелла не обнаружили? – спросил начальник.
- Ещё ничего не обнаружили, сэр, - ответил капитан.
- Потому что потеряли время, - в сердцах бросил начальник.
- Но обезопасили экспедицию, - возразил Руди.
- Ладно, действуйте. Действуйте и докладывайте, - буркнул он и на прощание поднял лапу.
Экран визиофона погас, сеанс связи закончился. Мы посмотрели с капитаном друг на друга, и я отвёл взгляд. Чувство вины переполняло меня до краёв; слушая пререкания капитана, я чувствовал себя как нашкодивший щенок. Безусловно, нужно было не выпендриваться, а предупредить капитана.
- А ты знаешь, почему они смонтировали импульсный передатчик у нас на борту? - Он и не думал докорять мне.
Я отрицательно помотал головой, всё ещё не смотря на него.
- Они смонтировали передатчик, чтобы мы не смылись с кораблём и деньгами, - выразил он своё мнение, и мы едва не покатились от смеха. Мы смеялись так, как смеются дети: искренне и от всего сердца. За этим занятием нас и застала Лана.
- Чего вы это тут? – спросила она с удивлением.
- Да ничего, вспомнили тут один похабный анекдот, - ответил капитан в не свойственной ему манере, с трудом заканчивая смеяться. – Ну что там у тебя?
- Я исследовала камни, - ответила она, глядя на нас с подозрением. – Ничего особенного: камни как камни.
- М-да, хреново, - заявил со всей ответственностью капитан. – Я рассчитывал на большее. Ну что ж, Сет, готовь к вылазке Зонд.
Через несколько минут я запустил его. К этому времени вся команда была в сборе и сейчас смотрела на отдаляющийся небольшой серебристый шар. В каком-то мрачном оцепенении я проводил его взглядом. Он выглядел затерянной песчинкой в пустыне звёзд. Я вдруг тоже явственно осознал, сидя в вдруг показавшейся мне такой хрупкой рубке корабля, что и человек со своими достижениями в области науки и техники, не более чем такая же песчинка, только разве что поумней. ПОУМНЕЙ. Моя хандра прошла также быстро, как и началась. Вот в чём дело. Человек мыслит, а значит, имеет превосходство. Вот почему человек-песчинка с массой тела в среднем 70 кг, покоряет звездные системы с массами миллиарды тон. Неплохо. Ко мне начал возвращаться оптимизм, а вернее сказать реализм.
Тем временем Зонд лег на орбиту и по спирали опускался на поверхность. На картинке его видоискателей, проецирующейся на визиофон в нашей рубке, по-прежнему были только звёзды, хотя данные говорили о том, что Зонд находится примерно в десяти километрах над поверхностью. В этот момент экран визиофона ожил, и мы увидели бегущую строку. Данные, передаваемые Зондом, также говорили, что масса тела примерно 1.3 земных, хотя радиус 0.8 земных, атмосферы нет, углового вращения нет, линейного тоже нет, эфир на всех частотах пуст.
- Не густо, - подытожил капитан.
- Самое главное, что видимости нет, - заметил я.
В этот момент на экране что-то стало меняться.
- Зонд заходит на посадку, - нервно сообщил я.
Что-то бесформенное начало вырисовываться перед нашими напряжёнными глазами, когда до поверхности было не более 100 метров, но что, было трудно сказать. Я следил за приземлением Зонда со своего диспетчерского пульта. 90 метров, 80 метров… Зонд крутил своими видоискателями и картинка крутилась у нас перед глазами. 70 метров… Зонд приземлялся медленно, со всей осторожностью, заложенной в его электронно-протонных мозгах… 60 метров… Я вдруг понял, что меняется на картинке: звёзд на экране становится меньше, всё пространство заполняет собой Чернота. 50, 40, 30, 20 метров… Зонд, казалось, опускался вслепую, но я знал, что всевозможные лучи обшаривают всё вокруг, улавливая малейшее движение, определяя все расстояния с точностью до микрометра и ещё делая тысячи операций, о которых я вам даже не расскажу. И вообще сейчас речь не о том, что может делать этот чёртов Зонд. Скажу вам одно, он приземлился и точка.
Вообще о его приземлении говорил только высотомер Зонда, показывающий 0 метров. Ничто больше не указывало на сей радостный факт.
Под Зондом было ничего. Я хочу сказать, что не было и признака никакой почвы, не малейшего камешка; поганой песчинки и той не было. Другими словами, не было ничего, напоминающее поверхность или хотя бы покрытие. Вместо была лишь АБСОЛЮТНАЯ ЧЕРНЬ. Мы видели, как Зонд недоумённо вращал своими «глазами», он беспомощно искал нас. На экране мы увидели собственный корабль, и если б Зонд догадался увеличить изображение, то мы б смогли увидеть свои вытянутые физиономии. Но Зонд был парень – не дурак, и вместо того, чтобы заниматься пустяками, выдал изображение в ультрафиолетовом спектре. Мы увидели красноватое изображение абсолютно гладкой поверхности.
- Кто будет кофе? – услышали мы земной голос Ланы, выведший нас из всего этого абстракционизма.
Странно, но он показался мне таким уместным в такой неподходящий момент. И не только мне, так как вся команда в один голос заявила, что желает попить кофейку. И будь я проклят, если я отказался, тем более с рук Ланы.
Кофе оказался крайне хорош. Конечно, его приготовила машина, но ингредиенты-то закладывала Лана. Горячий напиток придал мне силы, а самое главное отвлёк мозг. Моё внимание привлекли дроиды. Было забавно смотреть, как Тим, сложив губы дудочкой, дует на кофе, чтобы остудить его, а Том чинно прихлёбывет напиток, оттопырив грязный мизинец.
«Людей пародируют, окаянные, - беззлобно подумал я. - Неплохая все-таки команда подобралась. Строкатт – спокойствие, ум, опыт; дроиды – не только прекрасные механики, но и ребята хоть куда; Лана – её я вообще люблю; ну и я, ваш покорный слуга. С такой компанией можно и в чёрную дыру сигать. Но там всё ясно. Но здесь творится что-то непонятное. Не видимая планета. Чернь какая-то непонятная. Темно, как у твари с планеты Литург.… Вот именно ТЕМНО! В этом ключ. Но почему темно? Ответ здесь может быть только один».
- Я знаю, почему планета невидима, - сказал я, уже предвкушая произведенный фурор.
Но лица присутствующих оставались спокойными.
- Я знаю, почему планета невидима, - повторил я более неуверенным тоном.
- Не горячись, Сет, все знают, – мягко ответила мне Лана.
- Так почему же? – Я явно горячился.
- Поверхность планеты поглощает солнечные лучи полностью, без остатка, именно поэтому она невидима для человеческого зрения, - ласково, будто ребёнку растолковала мне Лана.
- Может, вы знаете, почему она их поглощает?
- Пока не знаем, но я думаю, скоро узнаем, - вмешался в разговор капитан Строкатт. – И вообще, Сет, давай посмотрим, что делает там наш Зонд.
Мы все посмотрели на экран. Зонд всё это время был занят тем, что тщетно силился взять хоть одну пробу грунта. Тонкий лазерный луч из манипулятора безрезультатно бил в поверхность, не оставляя видимых следов. Тогда Зонд изменил тактику и применил механическую обработку. Мы увидели, как из тела Зонда появился другой манипулятор, и из него выдвинулась фреза. Острейшие титановые лопасти с толщиной лезвия всего в несколько десятков атомов скользнули по поверхности. Под воздействием пилы порода или что там было, стала со скрипом, но поддаваться. Тонкая канавка длинной 3см с разорванными краями – вот был результат десятиминутной работы Зонда. Ещё несколько минут прошло в ожидании появления перпендикулярной борозды.
В это время мы молча созерцали потуги Зонда. Он несколько раз останавливался, чтобы охладить свою руку, но затем упорно продолжал свой титанический труд. Хотя, лично я думаю, что Титану было легче. Наконец он начал проделывать гипотенузу этого импровизированного треугольника, но не под прямым углом к поверхности, как катеты, а наискосок вглубь, с тем, чтобы отколупать, в конце концов, кусок упрямой поверхности.
Мы следили за роботом всё с возрастающим интересом. Вернее сказать, нам приходилось довольствоваться его «глазами». Так что мы видели не всего робота, а его лишь манипулятор с бешено вращающимися лезвиями. Наконец, работа была завершена. Фреза убралась туда, откуда и появилась. Из металлического пальца манипулятора выдвинулось что-то похожее на человеческий ноготь, аккуратно подковырнуло уже не треугольник, а многогранник, 8-ми палая клешня незамедлительно схватила свой трофей, и вместе с «рукой» убралась в шар «тела» и Зонд на предельной скорости отчалил.

*****
- Что это?- с удивлением спросила Лана.
Что ей можно было ответить на этот вопрос? То, что Зонд пятнадцать минут назад отколупал с таким усилием, превратилось в беловато-прозрачный студень.
- Горчички б…, - начал я, но Строкатт распорядился иначе:
- В лабораторию, - коротко приказал он.
Лана запаковала субстанцию в герметичный контейнер и ушла, слегка покачивая бёдрами. Я проводил её взглядом до самых дверей, а потом ещё по коридору, правда, уже мысленно.
«Классная тётка, - думал я про себя, бесцельно вращаясь в своём кресле. - Поскорей бы оказаться с ней в постели, и тогда я бы…»
- Опять про секс думаешь? - вывел меня из задумчивости голос капитана.
- Откуда Вы знаете? - Я посмотрел на него удивлённо.
- Ты потираешь руки.
- Ну почему же сразу… Просто чешутся. - Я был немного раздосадован оттого, что кто-то чужой даже не разгадал, а влез ко мне в мысли.
- Знаем мы, что у тебя чешется.
Я посмотрел на механиков. Они улыбались. Похоже, они тоже знали, а если не знали, так догадывались.
Впрочем, в этот момент вошла Лана.
- Результаты анализа готовы, сэр, - обратилась она к капитану.
- Оперативно, ну и что там у тебя?
- Субстанция явно биологического происхождения. Кроме того, это своеобразная кожа. Более того, в ней есть клетки фотоэлементов, отвечающих за преобразование световой энергии в электрическую. Вот почему Тело – невидимо. Солнечные лучи поглощаются полностью, без остатка.
- Так что у нас получается: шарик работает на солнечных батарейках? – высказал я своё предположение.
- Думаю, что не всё так просто, - задумчиво ответил капитан. – Впрочем, поживём - увидим.
- Ты принесла результаты анализа с собой? - обратился он к Лане.
- Само собой, капитан.
- Пока всем вольно. Мне нужно сделать доклад на Сигму.


*****
- Ну что ж, друзья, будем садиться, - сразу же заявил капитан, после непродолжительного сеанса связи с начальником ЦИОПа.
Все, не дожидаясь второго приглашения, оперативно разместились на своих креслах.
- Куда именно будем садиться, сэр? - спросил я.
- Поскольку поверхность везде одинакова, то будем опускаться на участок, что прямо под нами, по кратчайшему пути.
- Логично, сэр, - сказал я и взялся за штурвал.
Корабль медленно, но уверенно двигался навстречу Абсолютной Черни. Я посмотрел на своих товарищей: механики вполголоса переговаривались между собой, и вообще были похожи на детей, которых родители везут на увлекательную экскурсию, Лану я не смог увидеть за ними. Лицо капитана было сосредоточено, но не напряжено. Только дыма валило чуть больше обычного из его неразлучной трубки.
«Откуда у него эта старомодная привычка – курить трубку? - думал я про себя. - В наше время я никого кроме него не знаю, чтобы курили трубку. Видать в молодости насмотрелся земных фильмов про пиратов или командоров флотов. Впрочем, она ему идёт».
В это время космолёт коснулся «земли». Я чётко почувствовал лёгкий толчок, но стрелка альтиметра не замерла на нуле. Мы продолжали падать. Что-то засасывало нас, как засасывает соринку пылесос. Я попытался взглянуть на приборы, но почему-то не смог сфокусировать взгляд. Мою голову мотало из стороны в сторону, как голову гуттаперчевой куклы, которую трясёт капризный ребёнок. Я понял, мы вошли в штопор. Я попытался дотянуться до штурвала, но руки как будто налились свинцом. Впрочем, это было излишне. Я понял, что бортовой компьютер взял управление на себя, краем уха слыша, как включается то один, то другой маневровый двигатель на короткие промежутки времени. Было очевидно, что он пытается выровнять корабль, но скорость вращения и падения видимо, была так велика, что двигатели просто не успевали среагировать. Впрочем, скорость увеличивалась ещё более. Я догадался об этом, когда мои щёки начали перекатываться по скулам, под действием центробежной силы. Удар мощной силы потряс корабль. Осколки вывалившихся внутренностей из бреши разорвавшейся, как туалетная бумага, приборной панели шрапнелью ударили по лицу. На руки закапало что-то липкое и тёплое. Я хотел посмотреть что, но в этот момент корабля потряс второй удар. Что-то тяжёлое и тупое ткнулось мне чуть выше уха. В глазах начало темнеть.

*****

Я чиркнул зажигалкой и оказался в большой чёрной пещере. Много входов и выходов. Какая разница. Иду в один. Иду долго, несколько раз спотыкаюсь, но подымаюсь. Хочется курить, но сигарет нет. Огня тоже нет. Внезапно выхожу на поляну, залитую ярким белым светом. В отдалении я вижу группу женщин. Они приглашающе машут мне рукой. Я спешу к ним. Они одеты в какие-то полупрозрачные туники. Их лица размыты, но тела я узнаю. Только лицо одной пожилой женщины кажется мне знакомым. Ещё бы - ведь это моя мама.
- Здравствуй, сынок.
- Здравствуй, ма.
- Ну, как твои дела?
- Хорошо, мам.
- Всё не женишься никак? – спрашивает она с укоризной.
Мне становится почему-то стыдно.
- У меня есть девушка на примете.
- Как её зовут?
- Лана.
- Хорошая девушка, жаль, что не судьба.
- Я её сейчас найду.
- Потом, а сейчас пойдём со мной. Я познакомлю тебя с отцом.
Она берёт меня за руку и ведёт за собой. Рука у неё мягкая и тёплая, и я охотно иду за ней. Мы входим в просторное помещение без потолков и стен, и я вижу деда с бородой, сидящим на троне. Все в каком-то тумане и я не вижу черт лица человека.
- А, грешник явился? – спрашивает дед.
- С кем имею честь?
- Я Бог. А ты, наверное, Сет Ленц?
- Собственной персоной.
Он, кряхтя, встаёт и открывает какую-то дверь. На фоне белых стен зев дверного прохода кажется угрожающе чёрным. Лицо его сурово и он делает мне повелевающий жест войти.
- Я не пойду туда, - говорю я. Я оборачиваюсь в поисках матери, но матери нет.
Он становится более суровым и, как мне кажется, злым.
- Ты должен.
- Почему это?
- Потому что я Бог. Знаешь-ли, Бог дал - Бог взял…
- Пошёл на …

*****

Я очнулся оттого, что что-то солёное капало мне на лицо. От этого оно нещадно болело и пекло. Я с силой открыл глаза и увидел облик Ланы; она плакала. Увидев, что я подаю признаки жизни, она воскликнула:
- Господи, ты жив?!
- Господь тут не причём, - хотел сказать я, но вместо этого из пересохшей глотки вырвалось что-то нечленораздельное.
Она импульсивно подалась вперёд и поцеловала меня в губы. Её губы были мягкими и тёплыми.
- Еще, - наконец я смог выдавить из себя нечто вразумительное.
Она наклонилась и ещё раз крепко поцеловала меня. Это вдохнуло в меня жизнь, если её можно вдохнуть в разбитое корыто - именно так я сейчас себя чувствовал.
- Рад, что ты нас не покинул, сынок, - услышал я бодрый голос капитана. Он протягивал мне свою руку.
- Это не в моих правилах, Руди. - Я попытался поднять свою, но она была, как ватная.
Увидев это, капитан энергично замотал головой и приказал:
- Лежи, лежи. У тебя сильная травма головы и множественные порезы лица, но Лана поставит тебя на ноги, чёрт возьми. Это приказ.
- Принесите зеркало, - слабым голосом потребовал я.
Лана с сомнением посмотрела на капитана, но он молча кивнул головой. Я несколько секунд рассматривал себя под разными углами. Я вспомнил старую земную пословицу «в гроб и то краше кладут» и понял, что это как раз про меня. Много запёкшейся крови с недавно размытыми дорожками ручейков слёз, а также следами губной помады на лице придавало мне гротескное выражение. Кое-где в ранах виднелись застрявшие осколки. Но всё это не казалось таким серьезным, по сравнению с вмятиной над ухом.
«Ну, теперь точно мой ум видно», - подумалось мне, и я спросил:
- Что с ребятами?
- Во время падения Тима вместе с креслом сорвало с места и размазало по переборкам. Том его сейчас склеивает. Лана отделалась лёгким испугом, - добавил он.
- А вы как?
- Ничего, только бороду растрепало.
Взглянув пристальнее на капитана, я увидел перевязанную руку с окровавленными бинтами. Я вспомнил падение корабля, один удар, затем второй и мне вдруг стало нехорошо. Я с усилием перегнулся через край кровати, и меня вырвало.
«Какой конфуз», - успел подумать я перед тем, как забыться.

*****

Снилось мне чёрт знает что, но когда я проснулся, сна я на этот раз не помнил, и мне было гораздо лучше. В корабельном лазарете никого не было. Я оглянулся вокруг. Недалеко от кровати стоял аппарат для регенерации костной ткани. Я узнал его, так как сталкивался с ним уже несколько раз в своей жизни. Ага, значит, Лана залатала мою черепушку. Я попробовал пошевелить рукой, и она дёрнулась. Я поднял её и погладил себя над ухом. Кратера в черепе как будто и не бывало. Вместо была гладкая кость без признаков швов, которую я явственно чувствовал под сросшейся кожей головы. Единственное что напоминало о той тонкой грани, за которую я заглянул, это отсутствие волос на месте операции. Я потер подбородок. Я ожидал услышать скрип щетины, но вместо этого мои подушечки наткнулись на благоухающую кожу. Я был чисто выбрит и надушен. Мне конечно приятно, что за мной ухаживали, как за маленьким ребёнком, одевают, раздевают; кстати, я заметил, что вместо обычного комбинезона, в котором я был во время приземления, я одет в белую больничную пижаму в космические кораблики, но не такой я уже и маленький. Я имею в виду, прежде всего переодевание.
Ну ладно. Полежал, как говорится, пора и честь знать. Кряхтя, как старый дед я свесил с кровати ноги, и они тотчас попали в заботливо подставленные тапочки. Я попытался встать, но ноги подкосились, и я как сноп рухнул на кровать. Я сначала думал, что во всём виновата моя слабость и всё такое, но после вспомнил, что сила тяжести на этом объекте равна 1.3 земных.
«Плохо быть тучным», - подумал я, убирая ноги под одеяло.
Я решил подсчитать свой нынешний вес. Итак, дано: моя нормальная масса 83 кг. Значит 83 умножить на 1.3 равняется… Так сколько же равно? Сначала я хотел умножить в столбик. Так 3 ю3 – 9. 3 на 8 – 24. Четыре пишем, два в уме, или не в уме… Я вдруг поймал себя на мысли, что совершенно разучился умножать неоднозначные числа. Я был несколько раздосадован, но, тем не менее, решил зайти с другой стороны. 83 умножить на 1,3 равно 83 плюс приблизительно треть от 83. Треть это будет, я наморщил лоб, приблизительно 28. Значит мой нынешний вес 111 кг.
С этими выводами меня и застала команда с капитаном в сборе. Он шёл во главе делегации, замыкал шествие искалеченный Тим. Одна нога волочилась по земле, издавая почему-то металлический звук, одной руки вообще не было. Всё тело заплыло какими-то жёлтыми подтёками, вероятно, его свернувшейся кровью. На лице была большая рытвина глубокого пореза, начинающаяся у носа и доходящая до правого глаза.
- Что, попал под лошадь? – поприветствовал я его.
- Да нет, Квазимодо репетирую. - Голос его изменился, слова вылетали отрывисто и с каким-то присвистом, как из закипевшего чайника.
- Получается, только горба нет.
- Горб был, - вмешался Том. – Его хребет от удара согнуло, еле выпрямил.
- Ну а ты что, оклемался? - пророкотал Строкатт.
- В принципе, да, - ответил я.
- Ну, с днём рождения тебя, что ли.
- Спасибо, сэр, - скромно ответил я.
- Да ты не меня благодари, а доктора. Это она поставила тебя на ноги.
- Кстати о ногах. Что-то не получается.
- Слабость скоро пройдёт, - вмешалась Лана. – Я сейчас сделаю укол тонизатора.
- Да, займись им, и приходите в Центральную, - сказал капитан. – Пойдём ребята, - обратился он к механикам.
- Мы рады, что вы с нами, пилот, сэр, - обернулся в дверях Тим. С этими словами он хотел поднять правую руку в приветствии, но поднялся лишь обрубок плеча. Тогда он поднял левую и скрылся за поворотом. Я ещё несколько секунд слышал, как он тянет ногу.
- Подготовь мне ягодицу. - Я поднял глаза и увидел, что Лана уже ждёт с наготовленным шприцем с янтарной жидкостью.
- Надеюсь, это не жидкость для снятия лака. - С этими словами я перевернулся, как дохлый морж, и напрягся.
- Расслабься, глупенький, это же не больно, - проворковала она.
Конечно же, я знал, что это не больно и что современные шприцы имеют супер тонкую иглу, которая не может задеть нерв, но я думаю, что делал это инстинктивно, в предвкушении, так сказать.
Как она и обещала, боли я не почувствовал, а наоборот, ощутил прилив энергии. Встав с кровати, я почувствовал себя довольно сносно, даже с нынешним весом. Я тихонько погладил Лану по руке.
- Я думаю, что должен поблагодарить тебя за…, - начал я как-то косноязычно.
- Ну что ты, что ты, ведь это ж моя работа, - просто объяснила она.
- Спасибо.
Я привлёк её к себе и крепко поцеловал. Она не упиралась, напротив, целовала меня не менее горячо. Чёрт возьми, моя б воля, я так бы и стоял целую вечность, а может быть, и пошёл дальше, но я понимал, что сейчас не время.
Деликатно отстранив Лану, я направился в Центральную.
- Смени одежду, Сет, - посоветовала она в вдогонку.
Я оглядел себя. И впрямь - на мне была одета больничная пижама.
- Сходи к себе, переоденься, а пижаму потом занесёшь, имущество ведь казённое.
- Чепуха.
Ничуть не смущаясь, я сбросил пижаму, и, в чём мать родила, бросился бежать по гулким, потерявшим правильную геометрию коридорам корабля к себе в каюту, молясь, чтобы навстречу не попался капитан Строкатт.
Зайдя к себе в каюту, я увидел страшный кавардак. Первым делом я заглянул в свой арсенал алкоголика. Несколько бутылочек было разбито, но большая часть оставалась целой. Я хотел отпраздновать это событие хорошим глотком, допустим виски, но сдержался, как и в случае Ланы. На скорую руку напялив рабочий комбинезон, я отправился в Центральную. Здесь меня уже ждали капитан и механики.
Центральная рубка представляла собой весьма печальное зрелище. Пустые глазницы приборов на панели управления смотрели как бы с немым укором, но осколков на полу не было. Там и сям виднелись обрывки силовых кабелей; кабелями контроля сейчас занимались механики. И вообще, помещение утратило свою правильную геометрическую форму, и представляло собой сюрреалистический многоугольник из-за множественных деформаций.
- Удалось связаться с бортовым компьютером? – спросил я капитана, присаживаясь в своё кресло. Под моим весом оно немного осело и жалобно скрипнуло.
- Нет. Но механики сейчас занимаются этим. Что ты думаешь обо всём этом?
- Мне очень жаль.
- Я не об этом.
- По идее, нас что-то засосало, сэр.
- Нам удалось выяснить, что нас засосало мощным силовым потоком. Мы начали падать, далее вошли в штопор, компьютер пытался выровнять корабль, но безрезультатно. Нас два раза ударило о какие-то выступы. За один из них компьютер исхитрился зацепиться и «заякориться». Итак, мы находимся в вертикальном шурфе, на небольшом выступе. Разгерметизации нет. Мы хотели выйти из корабля и осмотреться, но шлюз заклинило. Кроме того, пока не установлена связь с нашим компьютером. Радиорубка очень разрушена.
- А машинное отделение? – Вопрос вертелся у меня на языке.
- Тяговые двигатели в норме, маневровые в рабочем состоянии, генератор гравитации полностью разрушен, водородгенератор в норме…
- Можно попробовать включить бортовой компьютер, - прервал нас голос Тома.
- Давай попробуй, компьютер скажет больше, чем я, - предложил капитан.
Я взял микрофон и поднёс его ко рту.
- Говорит пилот Ленц. Пароль: на горшке сидел король.
- Аудио связь ещё не работает, - виноватым тоном сказал Тим. – Попробуйте вручную.
Я пальцами прикоснулся к сенсорной консоли управления. Свежесмонтированный экран вдруг ожил и замигал. Появились колонки цифр – началась стандартная процедура загрузки. Наконец появились обои в виде миловидного женского лица. Инициализация была закончена. Я напечатал: опрос всех систем. Лицо на экране шевельнуло губами, обнажив белые зубы, но звука не было. Однако мгновенно появилась надпись: ожидайте, до конца опроса осталось восемь секунд. В ожидании я закурил. Это была первая моя сигарета за несколько дней. Дым с первой затяжкой ворвался в мои лёгкие, опаляя их и дурманя мой разум. Не у спел я выплюнуть сизый дым, как на экране появился отчёт о повреждениях. Мы с капитаном всматривались в экран, как всматриваются участники спиритического сеанса в стеклянный шар на приёме у хироманта. Экран пестрел сообщениями об ошибках, красным цветом выводились все повреждения. Вот главные из них: как и сказал капитан, тяговые двигатели в норме, но с падением мощности на 15%, маневровые в рабочем состоянии на 40 %, водородгенератор полностью в норме. Как не успел сказать капитан, модификатор материи повреждён, аккумуляторные батареи накрылись, радиосвязь накрылась, система жизнеобеспечения повреждена и т.д. Я быстро просмотрел все сообщения, в принципе с этим можно было б мириться, если б не последнее - Система охлаждения повреждена.
Дрожащей рукой я напечатал: Подробнее.
В ответ: Разрыв всех контуров охлаждения. Весь Газ испарился.
Я сам покрылся испариной. Это значит, что если мы запустим двигатели, то всё равно не сможем и двинуться, так как мы закипим раньше, чем успеем взлететь.
Я посмотрел на капитана. Он сидел спокойно и миролюбиво посасывал не зажжённую трубку. Я не разделял его спокойствия, но, всё же, какая-то часть его передалась и мне. Я вдруг почувствовал себя зверски голодным и вспомнил, что не ел уже несколько суток. Подойдя к синтезатору пищи, я заказал жареную курицу, но синтезатор оказался безмолвным.
- Руки ещё не дошли, - пояснил один из механиков.
Я поднял кулак и с размаху опустил его на испорченный прибор. Он дзенькнул и выплюнул аппетитного вида курицу, с поджаристой золотистой корочкой, от которой ещё шёл пар. Механики дружно разинули рты - такого обращения с техникой они ещё явно не видывали.
- Каковы будут приказания, сэр? - обратился я к капитану, вгрызаясь в сочную мякоть. Мой желудок радостно заурчал и набросился на яство.
- Нужно выйти и осмотреться. Займитесь с Тимом шлюзом. Ворота наверняка деформированы. Том, займись радиостанцией, нужно постараться поскорее наладить связь.
- Вас понял, сэр, - ответил я с набитым ртом. – Только вот выпью чаю, если вы не против.
- Против. Чай выпьешь по дороге. И захватите инструмент. Время не ждёт.
- Ладно. Пошли, Тим.
Мы зашагали по гулким коридорам искорёженного, но живого звездолёта. Вернее, шагал только я и одна нога Тима, вторая бесполезно волочилась за ним в кильватере. Видя, что он выбивается из сил, но всё же отстаёт, я поубавил шаг. Наконец мы добрались с ним в шлюзовой отсек. Массивные титановые ворота шлюза сложились гармошкой в нескольких местах от чудовищной силы ударов. Вторые, внешние ворота, наверняка повреждены ещё больше. Я закурил и хлебнул горячего чаю. Кипяток опёк мне небо и я скривился. Тим тем временем включил привод ворот на открытие. Он надсадно загудел, но ворота не приоткрылись ни на дюйм.
- Этого и следовало ожидать, - сказал я и сплюнул.
- По крайней мере, двигатель цел, - задумчиво сказал Тим.
Я установил на максимум захваченный с собой металломодификатор, и, направив его на уровне первой складки, включил. Тим не замедлил воспользоваться тем самым. Из наших «пистолетов» почти одновременно брызнули пучки лазерных лучей, разогревая до красного каления облучаемую поверхность. После этого мы включали сильное, особое электромагнитное поле прибора на притяжение или отталкивание разогретых, а значит, быстро движущихся атомов метала, в зависимости от того, нужно ли было металл выгнуть или вогнуть. Работа кипела в прямом и переносных смыслах этого слова. Я разделся до пояса и несколько раз делал перекур, но Тим не прекращал работу ни на минуту. Было очевидно, что даже с одной рукой он справляется лучше меня. Примерно через полтора часа титанических трудов, особенно с моей стороны титан выровнялся более или менее. Напоследок мы включили наши металломодификаторы на обдув, всё еще горячей поверхности. Остудив её до приемлемой температуры, мы включили привод. Ворота поддались, и там и сям цепляясь за направляющие, открылись. Мы вошли в шлюз и предстали перед вторыми, внешними воротами. Тут повреждения были, однако, не такими разрушительными, тем более, если учесть что в отличие от первых они открывались наружу. Это был последний Рубикон, отделяющий нас от чужого, вероятно враждебного мира и, кроме того, заряды наших металломодификаторов подходили к концу. Я решил пока ничего не делать и вернуться в Центральную.
Придя в Центральную, мы увидели, что Том уже здесь, и что они что-то живо обсуждают с капитаном.
- Докладывайте, - приказал Строкатт, завидев нас.
- Первые шлюзовые ворота мы открыли, сэр. - И я описал ситуацию со вторыми.
- Их также нужно поскорее открыть, - коротко кивнул капитан и добавил:
- У нас неплохие новости, друзья. Том частично, кроме работы в террагерцевом диапазоне, починил радиостанцию. - При этих словах Том скромно потупился. - Более того, - капитан быстро продолжал, - хотя нам и не удалось связаться с ЦИОПом - это тело гасит радиоволны на всех частотах - но всё же мы засекли сигнал. Это сигнал SOS, Том сумел запеленговать его, и мы определили координаты. Этот объект находится во чреве этого тела, что и мы. Предположительно это звездолёт Ловелла.
- Надо сказать Лане, - засуетился я.
- Я уже поставил Лану в известность. Плачет у себя в каюте, - добавил он.
- Я пойду…
- Ты пойдёшь с Томом к внешним шлюзовым воротам, и заставите Сим-Сим открыться. Не забудь надеть скафандр - среда на «улице» весьма агрессивна. Я сделал анализ, вот главные показатели: температура 68С, давление 170% земных, воздух состоит, в основном, из сероводорода.… И ещё множество других неприятных мелочей. Выполняйте. - Он устало махнул рукой.
Должен сказать, капитан действовал весьма строго. Хотя, безусловно, он был прав. А я действовал импульсивно, и я был тоже прав с общечеловеческой точки зрения. Вот такие мы люди - он строгий, а я импульсивный. И мы оба были правы. Но он начальник, а я подчинённый. Значит он более прав.
Облачаясь в скафандр, я вдруг чётко осознал, что чертовски устал. Том, видимо, увидев это, начал помогать мне. Наконец, процедура была завершена, и я посмотрел на себя в зеркало. Скафандр сидел на мне, как вторая кожа. По сути, это и была вторая кожа, так как была разработана на основе нанобиотехнологий. За основу был взят кожный покров ткани твари из галактики Носорога, которая чем-то внешне его напоминала, и выдерживала перепад огромных температур, высочайшее давление, была сверхпрочной, но в тоже время и эластичной. Ну и плюс ко всему были внедрены последние разработки кибертехнологии. В общем, эдакий сплав живого с неживым. Венчал мою голову, похожий на мыльный, пузырь; он появлялся и исчезал по моему желанию. На внутреннюю его сторону проецировалась вся важнейшая информация, передаваемая с многочисленных сенсоров и обрабатываемая крохотным чипом, встроенным в скафандр, смешно сказать - между ногами. На самом деле это было самое не достижимое и безопасное место.
Одним словом, я остался доволен осмотром. Покинув «гримёрку», мы с Томом отправились в шлюзовую камеру. Идти было чрезвычайно легко, так как чудо-скафандр усиливал все движения человека как минимум в полтора раза. Идя по коридору, я не удержался и, прыгнув верх, легко достал до потолка, хотя его высота была не менее четырёх метров. Том покачал головой, но ничего не сказал. Наконец мы прибыли на место. Герметично закрыв за собой внутренние ворота, мы подошли к внешним. Без лишних слов Том включил свежий металломодификатор и начал «кипятить» сплав. Я активировал вышеупомянутый защитный пузырь, и он мягко обволок мою голову. Сквозь его уже оболочку я увидел, как закрытые нами внутренние ворота приоткрылись и в помещение зарулил искалеченный Тим, очевидно посланный нам на помощь капитаном. Несмотря на свою инвалидность, он быстро заковылял к работающему Тому, на ходу доставая свой металломодификатор.
Наконец механики проделали всю работу, и я нажал кнопку на открытие ворот. Сим-сим начал вываливаться наружу и чужеродный воздух со свистом ворвался в шлюзовой отсек. Это значило, что давление снаружи больше чем внутри, как капитан и говорил. Я подошёл к интеркому и связался с капитаном.
- Работа завершена, сэр, - доложил я.
- Молодцы. Нужно совершить небольшой променад. Тим посторожит шлюз, пока вы будете прогуливаться. Не забудь включить аудио и видео связь в своём коконе. Я буду следить за вами из Центральной.
- Есть, - отозвался я.
Не успело ещё улечься эхо от моих слов в тяжёлой атмосфере, как внешние ворота шлюза полностью открылись, своим верхним краем глухо стукнувшись о чужеродную «землю». Тим передал Тому один из двух болтающихся у него на бедре бластеров. Мне он не предложил, но я не обиделся. Оружие обязательно входило в комплект скафандра. Все трое двинулись в направлении выхода, мы с Томом шли немного впереди, Тим хромал сзади. Через несколько секунд я стоял на вывалившейся, как собачий язык, титановой платформе. Наш отряд был по ТУ СТОРОНУ.
Мы огляделись. Сделать это было весьма трудно, так как нас окружала абсолютная чернь, и мы лишь бесполезно покрутили головами. Я включил внутреннюю связь в скафандре.
- Раз, раз… Капитан, мы уже на улице.
- Что видно? – отчётливо услышал я голос капитана через маленький динамик у меня возле уха.
- Не зги. Темно, как…
- Знаю, можешь не продолжать…
- В аду, я хотел сказать.
- Мы сейчас попробуем включить оставшиеся целыми внешние огни, чтоб вам было не так страшно. Сам зажги фонарь. Осмотрите по периметру корабль; просто осмотрите и сами осмотритесь. То, что вы видите, нами записывается, так что не ленитесь вертеть головами. Напоследок возьмите образец грунта, или что там такое возле корабля. Только не разбредаться, незнакомые предметы в рот не брать, плохие слова на стенах не царапать, в общем, будьте осторожны.
- Вас понял, сэр, - со смехом сказал я.
Стоявший всё ещё внутри корабля Тим, хотел переступить через небольшой порог, но зацепился за него безжизненной ногой, и с грохотом упал. Том, не долго думая, подлетел к брату и поднял его. Он машинально хотел обтрусить его, но пыли не было. Я включил мощный светодиодный фонарь и направил его на землю. Она представляла собой бурую плотную массу в бугорках. Я пнул один из них, и мне показалось, что он дрогнул. Смутная догадка пронеслась у меня в голове.
- Тим, срежь вот этот бугорок. - И я указал на похожий возле него. – Том, за мной.
Мы подошли к тому месту, где звездолёт на опорах стоял на земле. Одна треснула, и их практически не было видно, так глубоко вросли они в землю при посадке. Возле посадочных опор мы обнаружили с Томом свёрнутую прозрачную субстанцию. Я сначала подумал, что этот продукт образован от воздействия температуры отработанных газов из дюз, при экстренной посадке, но я усомнился в этом, когда нагнулся и колупнул образец. Он не был твёрдым, как это обычно бывает в подобных случаях, наоборот он был похож на застывший силикон. Я осторожно взял образец. В это время капитан зажёг бортовые огни. И хотя из полсотни светилось, пожалуй, только треть, стало гораздо светлей. В этом призрачном свете мы увидели, что корабль находится в гигантском вертикальном тоннеле, на небольшом плато. Мы, не сговариваясь с Томом, подошли к самому краю и взглянули вниз. Видимость была в пределах метров пятнадцати. Так что кроме вертикальных стен тоннеля из того же бурого материала, что и под нашими ногами мы ничего не увидели. Подняв глаза вверх, мы, по сути, тоже ничего не увидели от выкалывающей глаза темноты, но ясно было одно: отсюда мы попали сюда, сюдой мы можем и выбраться отсюда.
- Бросай фонарь вниз, - услышал я голос капитана.
- Жалко, - с сомнением сказал я.
- Выполняйте, - был категорический ответ.
Я с сожалением посмотрел на фонарь. Его эргономичное продолговатое тело удобно умещалось у меня в руке. Встроенный мощный светодиод был практически вечен.
Том выжидающе смотрел на меня. Я вздохнул, плюнул в пропасть, забыв, что в шлёме, и послал фонарь вниз. Он описал дугу и, вращаясь, начал падать, при этом выхватывая из темноты фрагменты стен. Прошло несколько секунд, когда на очередном витке мы увидели живую серую массу каких-то существ, которая очень быстро поднималась наверх. Через мгновение фонарь миновал её, но мы успели увидеть, как часть животных изменила направление вслед за фонарём.
- Всем на базу, - услышал я тревожный голос капитана, но мы уже мчались во весь дух.
До корабля было расстояние в сорок метров, и мы бежали гигантскими прыжками, Том опережал меня. Я пробежал приблизительно две трети пути, когда Том ступил на платформу, увлекая за собой Тима.
- Ну что ты там еле ноги переставляешь? Поддай «газку», - я услышал тревожный голос капитана.
В это время я обернулся и увидел, что первая лавина тварей появилась на нашем плато. Щупальцами они были похожи на осьминогов, а на тараканов - усиками; они были воинственно приподняты и зловеще шевелелись.
«А вот и не догоните, собаки», - подумал я про себя, и рванул так, что чуть не полопались сухожилия. Вместе с этим я немного сдвинулся в сторону, давая пространство для стрельбы Тиму и Тому. Они не заставили себя долго ждать и первые красные лучи из лазерных пушек пролетели мимо меня. Меня охватило бешеное злорадство, но по вытянутым физиономиям механиков я понял, что что-то идёт не так. Тем не менее, я был уже у входа в заветный вход и готовился прыгнуть туда, когда даже не увидел, а скорее почувствовал что-то или кого-то у себя за спиной. Я услышал, как Том издал предостерегающий звук и, вместо того чтобы нырнуть в открытый проём, резко шарахнулся в сторону. Что-то серое пролетело мимо меня и шмякнулось о корпус корабля. С быстротой, на которую только был способен, я рванул в открытую пасть звездолёта. Щупальце рекордсмена в беге на короткие дистанции среагировало с немыслимой скоростью и схватило меня за лодыжку. Платформа вместе с нами начала подниматься, и я, потеряв равновесие, скатился с неё кубарем. В этот момент лавина серых теней достигла поднимающейся платформы. Несколько попытались вскочить на неё, но быстро подымающиеся ворота не оставили им шанса. Тогда они рванули с боков, но встретили шквальный огонь механиков, успевших переключить бластеры на обычные пули. На этот раз ставшее огнестрельным оружие угомонило толпу. Несколько особей нахапавшись обычного свинца успокоились навеки, успокаивая также своим несколько потрёпанным и застывшим внешним видом остальных своих сородичей.
Я уже был внутри корабля вместе с серым существом до сих пор, несмотря на участь своих собратьев, проявляющим признаки агрессии. По озабоченным лицам механиков я понял, что они боятся стрелять, и чтобы облегчить им работу, поднёс ногу со злобным выростом твари на ней к уменьшающемуся просвету закрывающихся ворот. Через несколько секунд они закрылись полностью, перерубывая щупальце. Оно несколько раз конвульсивно дёрнулось, весьма ощутимо сдавливая мне лодыжку и затихло. Снаружи раздался множественный стук в ворота; очевидно, серая братия жаждала мести. Я размотал обрубок щупальца и несколько раз сильно стукнул им в ворота, возня снаружи прекратилась, затем не сдержался и показал кукиш мерзким тварям. Мы были в безопасности и механики склонились надо мной.
- С вами всё в порядке, сэр? - почти хором спросили они. На их лицах читалась неподдельная озабоченность.
- А что такое?
- Вы как-то странно дышите.
Я прислушался и понял в чём дело. Воздух с хрипом вырывался из моих лёгких. Я дышал, как испорченный паровоз.
«Что ли курить меньше?» - подумал я про себя, но в слух сказал:
- Ещё не когда я не был так в порядке, ребята.
В это время ожил динамик в районе моего уха.
- Ну, как ты чувствуешь себя, спринтер? - услышал я голос капитана.
- Как мочалка.
- Это не самое плохое состояние… Ладно, поскольку вы вступили в контакт с чужеродной формой жизни, вам предстоит пройти стандартную процедуру медосмотра. А то ещё местных вшей нам занесёте. Доктор ожидает по ту сторону шлюза. Поступаете в её распоряжение.
- Ладно, - устало сказал я.
В это время помещение заполнил голос Ланы.
- Сет, подойди, пожалуйста, к сканеру.
- Где сканер? – Я крутил головой.
- Над тобой, в центре помещения.
Я поднял голову и увидел вмонтированный в потолок шар. Я подошёл и встал под ним.
- Что теперь?
- Ничего, просто стой.
Я ожидал увидеть какой-то свет или, по крайней мере, какой-то шум, но шар был безмолвен и неподвижен. Так я простоял минуту затем, не выдержав, сказал:
- Похоже, сканер не фурычит.
- Осмотр закончен, Сет. Ты чист,- вместо ответа услышал я. – Следующий.
Я подождал пару минут, чтобы механики прошли также процедуру осмотра, наконец, всё было позади. Никаких вирусов и бактерий мы на улице не подхватили, и это радовало. Далее несколько минут заняло сканирование всего помещения, в роли сканеров оказались небольшие шарики, которые я сперва не увидел. Они были разбросаны по всему периметру потолка, с тем, чтобы охватывать всё пространство шлюза. Вообще всё это было мне в диковинку, ибо видел я такой сканер впервые. Конечно, я был знаком с такими аппаратами, но на тех кораблях, на которых мне доводилось летать ранее, они представляли собой громоздкие ящики, в которые нужно было влезать и проводить в замкнутом пространстве не менее четверти часа. При этом если находились какие-то вирусы, то нужно было провести часы в этом железном гробу. Я не жалуюсь на клаустрофобию, но всё же чувствуешь себя весьма неудобно.
Итак, процедура медосмотра была завершена и Лана, наконец, открыла внутренние ворота. Я, спотыкаясь от усталости, вышел наружу. Усталость видимо накатила не сколько от моего забега, сколько от того, что закончилось действие тонизатора. Но, несмотря на это я всё же смог в очередной раз оценить красоту юной докторши.
«Да, вот это красота больше подходит для меня, чем «та» с которой я соревновался за возможно даже жизнь».
- Я переживала за тебя, - первой сказала она.
- Чертовски рад это слышать, - ничуть не кривя душой, сказал я и погладил щёчку девушки. Она была тёплой и шелковистой на ощупь. Я не удержался и слегка куснул её. Она слегка порозовела то ли от некоторого смущения, то ли от моего укуса.
- Эти твари были так близко…
- Ещё бы, я даже почувствовал смрадное дыхание одной из них, - и хоть это было неправдой, сказал я для усиления эффекта. Я почувствовал что-то в руке и, взглянув, увидел, что всё ещё сжимаю в руке обрубок щупальца представителя местной фауны.
- Кстати, она передала тебе привет, - с этими словами я протянул ей обрубок. Она взяла его без тени содрогания, как будто это был не кусок омерзеннейшей массы, а букет благоухающих роз. Видя по её глазам, что в ней проснулся сейчас профессиональный биолог, я пошёл раздеваться.
Снимал я вторую кожу долго, а когда, наконец, освободился от неё, то почувствовал как моя масса, помноженная на 1.3g, навалилася на меня с новой силой. Мне вдруг страшно захотелось спать, но сперва стоило повидаться с капитаном. Я вышел из «скафандровой» и медленно переставляя ноги, побрёл в Центральную рубку. Не успел я показаться на пороге, как прогремел знакомый бас:
- Ты чуть до инфаркта не довёл своего старого капитана.
- Я сам чуть инфаркт не получил. И сотрясение поджилок.
Я подошёл к своему пилотскому креслу и грузно осел туда. Капитан подошёл ко мне и сел рядом. Он достал свою неразлучную трубку и, подкурив, втянул дым. Дым неприятным образом ударил мне в нос. Чтобы не нюхать этот вдруг показавшийся вонючим дым, я достал из кармана своего комбинезона смятую пачку сигарет, отломал фильтр и тоже закурил. Две-три затяжки и уже не чувствовал запаха дыма. Затянулась продолжительная пауза и я взглянул на капитана. Похоже, что он не чувствовал неловкости. Лицо его ничего не выражало, напротив, оно было безмятежно, как лицо младенца. Конечно, это фигуральное выражение, так как младенцы преимущественно не курят и не носят бороды, тем более с вкраплениями седых волос. И всё же я знал, что он не совсем безмятежен, как казался. Я определял это по дыму, идущему из трубки. Я знал, в момент благодушия, в минуты душевного равноденствия, дым из трубки подымался из трубки вертикально. Угли табака тлели сами по себе. Он практически не курил. И, наконец, когда в душе он был сосредоточен, и погружён в себя, дым валил клубами, иногда даже кольцами. Не дай бог увидеть, как он пускает кольца. Я видел этот зловещий знак только один раз и тот раз должен был по всем канонам стать для нас последним. Только чудом мы остались живы. Сейчас дым шёл бойко, как пар из закипевшего чайника, но не клубами.
- О чём думаете, капитан? - спросил я, чтобы разрушить молчание.
- А не тяпнуть ли нам? - сказал он.
- Как так?
- За прошедших несколько дней ты умудрился два раза чуть в ящик не сыграть. Так что у тебя два новых дня рождения, - с этими словами он достал откуда-то четверть литровую бутылку коньяку «Martell» и разлил содержимое по мензурочкам.
- Дай бог не последние, - провозгласил я и опрокинул рюмку. Коньяк огненной лавой перекатил через горло, оставляя на языке приятное послевкусие и, упав на дно желудка, там затаился. Капитан тоже выпил и спросил:
- Ну, как?
- Ещё бы!
- То-то же.
- Давайте ещё?
- Наливай.
Прежде чем налить, я задержал бутылочку в своей руке и внимательно посмотрел на этикетку. Так, Франция, дата изготовления 3090 год. Совсем не плохо. Я аккуратно разлил по рюмкам коричневую жидкость, стараясь не пролить ни капли, как будто это был не коньяк, а живая вода. На этот раз мы пили безо всяких тостов, просто наслаждаясь напитком. Я почувствовал, что мой тонус начал подниматься, но, тем не менее, он был весьма в плачевном состоянии. Я очень обрадовался, когда в привес к коньяку, Руди достал пару кубинских сигар.
«Как немного нужно человеку для счастья, - подумал я, с благодарностью принимая и этот дар. - Звездолёт разбит, как старая лоханка, мы застряли здесь, как кость в горле, вдобавок, откуда не возьмись серые инфузории – туфли чуть не полакомились нами, а мы сидим здесь, лакаем отменный коньяк и смалим, как два Черчилля».
Впрочем, старое солдатское правило приблизительно гласило: «В самых экстремальных ситуациях, даже в самые поганые минуты своей жизни, нужно находить время для отдыха». Нужно на время абстрагироваться от всего, очистить все извилины своего мозга, иначе они могут попросту сломаться. А там глядишь, на свежую голову, приходят и новые, свежие решения. И это была святая правда. Мы с Руди неоднократно убеждались в этом. Поэтому мы просто сидели, молчали. В общем, принудительно наслаждались счастьем.
Счастье коротко - ожил визиофон, издавая пронзительный сигнал вызова. Я не видел изображения, но по голосу определил, что это была Лана. Нетрудно догадаться, голос был женский. После непродолжительного разговора капитан сказал:
- Это была Лана. Она сделала анализы образцов.
- Работает, как метеор.
- Сейчас придёт.
- Нежелательно, чтобы она увидела следы нашего банкета.
- Пожалуй.
Мы разлили остатки коньяка по рюмкам и, хотя коньяк не любит спешки, поспешно его выпили. Едва мы успели бросить сиротливо пустую бутылку в утилизатор и спрятать рюмки, орудие нашего преступления, как вбежала запыхавшаяся Лана.
- Что касается образца грунта, взятого Тимом, - начала она с места в карьер, - то ни какой это не грунт. Это – живая субстанция, такая же, как взятая Зондом на поверхности шара. Но разница в том, что внешняя ткань выдерживала сверхнизкие и сверхвысокие температуры, эта же выдерживает только сверхвысокие. И если по своим физиологическим особенностям та ткань напоминала кожу, то данный образец напоминает элемент пищевода или кишки.
- Вот уж поистине, застряли как кость в горле, - сказал я.
- А как же стекловидное вещество, собранное Сетом у подножия корабля? – спросил капитан.
Я вдруг вспомнил, что забыл отдать образец Лане. Но, похоже, капитан не был так забывчив…
- Это не результат плавления от раскалённых газов из дюз. Это свёрнутая кровь.
- Я смотрю, без кровянки мы не останемся, - сказал я.
- Вы хотите сказать, что она свернулась, когда наши опоры врезались в землю и проделали рану?
- Несомненно, сэр.
- Ну что ж, кое-какие кубики Рубика становятся на место…
- А что это были за чемпионы по забегу на длинные дистанции, с которыми я соревновался? - Вопрос вертелся у меня на языке.
- Местные бактерии.
- По-моему паразиты более подходящее слово, - сказал я впрочем, без особой ненависти. Я чертовски хотел спать. Мои глаза слипались настолько, что вставь я в веки спички, они непременно бы сломались. Поэтому без обиняков я спросил:
- Разрешите мне отдохнуть, сэр. Я чувствую себя, как вяленая тарань.
- Три часа.
- Благодарю вас, - невнятно, так что сам не разобрал, пробормотал я себе под нос и поплёлся в свою каюту. Не снимая комбинезона, я повалился на кровать и заснул мертвецким сном.

*****

Мне снились кошмары. Мне снилось, будто я занимаюсь любовью с Ланой. Во сне я чувствую возбуждение, но она вдруг превращается в грязную старуху с обвисшей грудью. Она тянет ко мне свои костлявые руки, я удираю от нее, но она загоняет меня в угол. Я хочу ударить её, но моя рука движется, как в желе, и не достигает цели.
- Кто ты? – спрашиваю я в отчаянии.
- Я смерть.
- Где же твоя коса?
Коса вдруг неожиданным образом появляется в её руке. Она ржавая и зазубренная. Она взмахивает ею, и ржавое полотнище приближается к моей шее. Я отчётливо вижу бурые пятна крови.
- Ах ты, сука, - кричу я и в тот же момент просыпаюсь.

Пододеяльник подо мной скомкан. Всё тело липкое от пота. Этот физиологический клей проник также в грубую ткань комбинезона, и он плотно облепил моё тело. В общем, ощущение было такое, что я только что искупался в сточной канаве. Чувствуя себя ни капельки не отдохнувшим, а наоборот, разбитым, с головной болью, я тяжело встал и последовал в ванную. Не раздеваясь, я как был, лёг в ванную и тотчас вода через небольшие отверстия внизу начала наполнять её. Уровень, однако, поднимался медленно и я забеспокоился что что-то поломалось, но потом вспомнил что все системы работают на водородгенераторе. А это аварийный режим.
Полежав несколько минут в ванной, я почувствовал себя немного свежей: вода приняла на себя усталость моего тела, а также грязь моего комбинезона. Вместо кристально голубой, она была теперь мутной, и я без сожаления открыл сток. Я решил, было, ещё принять и освежающий душ, но передумал. Так как тело моё было и так в норме, а вот в голове была ещё какая-то муть. И муть эту водой не смоешь, разве что вскрыть черепную коробку. Но было другое более радикальное средство. Поэтому, встав из ванной, я первым делом снял мокрый комбинезон и, скомкав, бросил в киберпрачку. Перед тем как покинуть ванную мой взгляд случайно наткнулся на мой взгляд из-под опухших век, смотрящий мне в глаза. Они были красными и болезненными.
«Ещё один повод применить радикальное средство», - подумал я. Странно было другое - один глаз был на большем расстоянии от переносицы, чем другой.
- Не понял, - вслух сказал я и инстинктивно дотронулся до одного из глаз. На ощупь всё было нормально, и, то ли сфокусировав таким странным образом свой взгляд, то ли резкость навелась сама собою я, наконец, заметил трещину, перекосившую зеркало.
«Вот вам и третий довод в пользу радикального средства», - подумал я, ощупывая достаточно большой скол и удивляясь собственной заторможенности. Бросив ещё один взгляд в разбитое зеркало, я увидел, что несколько схуд и осунулся.
- А как вы хотели? - скептично сказал я и развёл руками своему изображению. – Радуйся, что вообще жив, - и с этими словами я покинул ванную абсолютно голым, оставляя на полу мокрые отпечатки сорок второго размера. И в этот момент я, открывая дверь ванной комнаты, неожиданно нос к носу столкнулся с Ланой, и от неожиданности вздрогнул.
- Ух, как ты меня напугала, - выдохнул я, хватаясь за сердце и слыша, как оно бешено колотится о рёбра.
- Я стучала, - начало было девушка, и, очевидно увидев, что я голый, осеклась и потупила взор.
- Ты что, подсматривала? – спросил я, всё ещё держась за сердце, и чувствуя, как оно замедляет свой бой.
- Ну, как ты можешь? Впрочем, там и скважины то нет, - быстро сказала она.
- Даже если она там и была, я был бы не против.
- Не можешь ли ты одеться, ты меня смущаешь, - вдруг прямо попросила она.
Передо мной стояла дилемма. Можно было сказать: «А я одет, правда, по-домашнему» или искренне воскликнуть: «Чем это я тебя, интересно, смущаю?» и удивлённо осмотреть себя, как бы ища третью ногу или безобразный свищ на заду. Но я ничего не сказал, так как моего искромётного юмора в настоящей книге и так предостаточно. Нужно одеваться, но как? Здесь стояла вторая дилемма. Дело в том, что она села в кресло неподалёку от платяного шкафа. А там лежали мои трусы и чистый комбинезон. И вздумай я надеть их - мне пришлось бы миновать её, поскольку даром телепортации я не обладаю. А раз так, она бы увидела мой… как бы это помягче сказать… в общем, самую мягкую висячую часть моего тела в непосредственной близости. В этом для меня ничего такого не было, но, учитывая вышеописанное её поведение, можно предположить, что это вызовет ненужные последствия вплоть до обморока. Этого, ясное дело, я не хотел. Но был и второй способ. Потенциальный читатель может и забыл, но на странице 12 описывается как старое бельё я запихивал в зев киберпачки. И хоть на странице 12 оно грязное, но к страницам 13-14 оно должно поспеть. А сейчас идёт 31-я страница... Следуя этим нехитрым подсчётам для определения прошедшего времени, я проследовал в ванную открыл пресловутый зев и вытащил благоухающее альпийской свежестью сухое бельё. Почему именно альпийской, а не карпатской или кордильерской? - спросите вы. А потому, мой дотошный читатель, что я люблю именно этот запах. И при случае и без случая я еду в Альпы, чтобы покататься на санках. Да-да, именно на санках, а не на лыжах. Но сейчас речь не о зимних видах спорта на Земле-матушке. Мы вообще находимся в другой галактике у черта на задворках, так сказать.
Так вот, напялив на скорую руку, вернее не на руку, как уже догадался проницательный читатель, а скорее на мокрое тело бельё, оказавашееся трусами в горошек, а также гражданскими брюками и рубашкой песочного цвета, и наспех расчесав волосы рукой, я открыл отделение для парфюмерии. На меня смотрели с десяток пузырьков с различными наполнителями и названиями. Почесав рукой затылок, я выбрал нейтральный «Casino» и нанёс одеколон на лицо. В таком обличье я и предстал перед Ланой.
- Ну, как? – спросил я.
- Ничего, - ответила, критически обведя меня взглядом. – Только с водой переборщил.
- Какой?
- Туалетной.
Я осклабился.
- Да я вроде немного зачерпнул…
- У меня просто отличное обоняние. Кроме того, я люблю натуральный мужской запах.
- Пота и мочи, что ли?
- Нет, такой как у тебя, - это было сказано таким тоном, что было непонятно шутит ли она, или это сказано всерьез.
Я задумался. Мне хотелось верить во второе. Я знал, что женщины любили меня то ли за мой весёлый нрав, то ли из-за ещё чего-то. Они не говорили из-за чего именно, а делали комплименты. Но такого откровения я ещё не слышал и был очень польщён.
- Ты так надулся, что сейчас лопнешь, - со смехом сказала она. – Я пошутила, - добавила она.
Я надулся, но уже от негодования.
- Ты не так уверен в себе, как кажешься. Тебя очень просто подловить. Но я сказала правду, глупенький.
Я принял нормальные очертания.
- Ну, зачем же меня ловить? - Я был обескуражен и несколько зол на то, что как голодная макрель просто попался на блестящую блесну лести. Но с другой стороны всё же крайне польщён, что блесна оказалась настоящей рыбкой.
- Почему ты приходила? - вежливо спросил я и тут же предположил: - Секса хотела?
- Вообще-то разбудить. Там ребята, Тим и Том, Крота делают.
- Кто таков?
- Переделали из наземного ровера. Поставили гребной винт сзади и бур спереди.
- Да, наши искусственные друзья работают, как заведённые.
- У тебя, кстати, у самого искусственное сердце. Откуда?
- Нож. Клиническая смерть. Операция в полевых условиях. Новое сердце на батарейках.
- Тебе, наверное, больно было?
- Что касается ножа, то он был остро отточен и удар им был похож на укус комара. Я практически сразу и умер. Правда, было больно несколько дней после операции.
- Слушай, почему ты не хочешь поставить нормальное человеческое сердце?
- Я привык и к этому, правда оно на высоких оборотах громковато стучит и блочок питания под кожей иногда зудит, но это мелочи жизни, самое главное, что оно прочное и меня уже ножом не заколешь. Замахаешься. Постой, а ты говорила о гребном винте на Кроте. Здесь что, озеро поблизости?
- Скорее ручьи.
- И что, купаться можно?
- Можно, но только в скафандре. Иначе одни плавки останутся.
- Кислота? - проницательно спросил я.
- Присутствует. Видишь ли, пока ты спал, я смоделировала на компьютере наш объект по имеющимся у нас параметрах образцов. И он предположил следующее. Внешняя оболочка тела, а мы имеем дело с живым телом, представляет собой по аналогии очень прочную кожу, состоящей из клеток – фотоэлементов переваривающих все виды световых излучений в электрический ток. Далее, тот проход, в котором мы сидим – это и горло и анальное отверстие одновременно.
- Чем же оно питается и чем отторгается? – заинтригованно спросил я, и на последнем слове деликатно кашлянул.
- Ядерной энергией других планет и звёзд. Выбрасывает продукты распада. Вот откуда летящие метеориты, а читай экскременты. Кстати, эти «кишки» способны выдерживать колоссальные температуры. Вот почему твои преследователи не «заметили» лазерного луча стрелявших дроидов.
- А как насчёт ручьёв?
- Кровь. Кстати, пока ты спал, механики, по распоряжению капитана, вышли за борт и обнаружили недалеко за стенкой кишки капилляр диаметром несколько метров. По нему капитан и предполагает добраться до моего отца. Для этой цели капитан и выделил ровер. Тим и Том почти закончили Крота, кстати, вести будешь его ты. Пошли, посмотрим?
- Ты иди, я сейчас приду.
Она ушла, я тотчас встал и вынул из чемодана походную аптечку. Открыв её, я достал пистолет и ампулу с кристальной прозрачности жидкостью. Я поднёс её к глазам и посмотрел на свет. Естественно я ничего там не увидел, кроме отразившегося от передней стенки носа, но твёрдо знал - там Панацея. Миллионы крошечных роботиков сновали взад и вперёд по огромному для них океану бутылки и ждали своего момента. И такие моменты были.
Помню, был я с визитом в одной из отдалённых галактик на одной из захудалых планет, коих миллиарды во Вселенной. Визит мой тогда был вынужденным. Я притерпел аварию и нужно было срочно садиться, но куда? Компьютер услужливо подсказал мне одну из планет с приемлемой средой для жизни человека. Космолёт мой разбился вдребезги и пополам и утонул в вонючем болоте. К счастью, перед аварией я успел послать сигнал бедствия и в ожидании подмоги я решил осмотреть местные достопримечательности. Планета была обитаема: при падении я видел каменные срубы идиотской архитектуры, вокруг которых мельтешились жалкие точки местных аборигенов недалеко отсюда. Засёк азимут, я пошёл в том направлении. Идти мне пришлось несколько дней по саванне с там и сям произраставшими чахлыми красно-ржавыми водорослями из маслянистых болот. Это были, судя по всему, местные оазисы. К тому времени, как я достиг городка, один раз меня пытались атаковать местные хищники, похожие на земных крыс, но размером с кота, с огромными пастями, усыпанными оскалом тончайших, как иглы, чёрных зубов. Их было двое; можно предположить, что нападавшими были самец и самка. Они выскочили вроде как ниоткуда на немыслимой скорости. Но как не были они стремительны, датчик движения за моей спиной был быстрее. Он едва успел пискнуть, но я нечего не успел сделать, как два серых тела ударились в меня. Самец ударил в район головы, но он лишь скользнул зубами по пузырю гермошлема, оставляя небольшое количество желтоватой слюны. Самка же с глухим ворчанием вцепилась в ногу, неистово трепля её и колотя голым хвостом по земле. Зубы бесполезно скрежетали о прочный материал скафандра, не причиняя ему видимых повреждений. Едва я успел заметить, как мне показалось, удивление в её сетчатых глазах, как она так же, как и самец, стремительно исчезла. НЗ пищи кончился и я был голоден. Кроме того, першило в носоглотке, так как недавно иссяк воздух в скафандре, пузырь шлема естественно исчез, и лёгкие наполнились местным зловонием. Но тем не менее оно было совместимо с жизнью, компьютер не ошибся.
Стоя невдалеке городка под сенью большого валуна, я увидел резвых существ похожих на земных макак, но в домотканых одеждах. Я включил анализатор речи и поправил на боку светоогнестрельное оружие. Оно представляло собой пистолет, стреляющий патронами, наводящимися на цель по лазерному лучу, установленному на малую мощность. Если установить его на большую, убивать можно было уже и им. В комплект входило также несколько фугасов с тротиловой начинкой. В общем, этот джентльменский набор позволял себя чувствовать достаточно уверенно практически в любой среде.
Вздохнув, я вышел навстречу аборигенам. Одно из них меня увидело, подало какой то едва слышимый щелчок. Моментально, даже те, кто находился далеко от крикуна, обернулись и сгрудились вокруг меня кольцом, ощетинившись вытянутыми молниеносно из ножен короткими мечами, больше походившими на длинные кинжалы. В ихних позах была угроза, но было не похоже, чтобы они боялись меня. В маленьких бусинках глаз мерцал интеллект, а также светилось любопытство. При этом они издавали щелчки на пределе ультразвукового диапазона. Наконец моему анализатору речи удалось расшифровать их звуки, и я сказал:
- Я пришёл с миром.
Тут я вспомнил, что меня ждут в Центральной и что я излишне долго предаюсь воспоминаниям. Но для того читателя, который всё же хочет услышать до конца эту историю, я её доскажу.
Обезьянки повели меня к своему королю. Он оказался весьма радушным хозяином, потчевал зелёными плодами с колючками, которые оказались не такими плохими на вкус. Колючек я не пробовал. Спрашивал откуда я. Я невнятно показывал на небо. На что он смешно смеялся, оттопырив верхнюю губу. Потом он повёл показывать мне свои владения, жалуясь на то, что крысы, с которыми я встречался, охотно поедают его подданных, хотя они регулярно приносят им в жертву вид местного скота, и здесь, как назло, две крысы выскочили из подворотни и набросились почему-то на меня с неизменной тактикой. Одна напала на меня с головы, другая – на ногу. Я отпрянул так быстро как мог, но самец всё же успел прочертить три мелкие борозды на моей шее. Я выхватил оружие и короткая очередь разорвала крысу надвое. Вторая тварь попятилась, не отпуская мою ногу. Вторая очередь распорола спинку твари и срикошетила в ботинок скафандра. Но скафандру это было как с гуся вода, в отличие от крысы. Я театрально подул на дуло бластера и, залихватски крутанув на пальце, засунул в кобуру. Местное племя застыло в изумлении. Вдруг я почувствовал, как нестерпимая судорога свела все мои члены, и я повалился наземь. Я понял, в царапине оказался крысиный яд. Я хотел дотянуться до аптечки, но руки не слушались меня. Я лежал ничком на носилках беспомощный, как спеленатый младенец, а обезьяны куда-то тащили меня. Они затащили меня в храм, где стояла огромная статуя обезьяны в божественном отрепье. А также крысы, как той, что укусила меня. Из-за ширмы вышла тощая макака, зажгла кадило и с пронзительным воем начала делать им надо мной магические пассы. Между тем, тело моё начало разбухать и синеть, и я понял, что если умру не от яда, то от вонючего жира, капавшего мне на лицо от кадила. Сделав над собой сверхчеловеческое усилие я дотянулся до аптечки на скафандре ноги и открыв предохранительную крышку нажал на заветную кнопку. Укола я практически не почувствовал, но знал, что тысячи нанитов вошли в моё тело через спасительное тело иглы. Я потерял сознание.
Открыв глаза, я увидел, что лежу на погребальном костре. В это время динамик над ухом ожил:
- Пилот Ленц, говорит спасательный модуль Пфайндер. Вы слышите меня?
- С радостью.
- Мы запеленговали Вас. Заходим на посадку.
- Садитесь, пожалуйста.
Языки пламени уже начали лизать корявые сучья подо мной. Я легко встал и ощупал шею. Она была нормальной толщины без признаков недавних царапин. Нанороботы сделали своё дело, спасая меня от гибели. Макаки, увидев, что я встал, тоже встали, правда, на колени, и, кланяясь ртами до земли, начали мне молиться. Для них я стал Новым Богом, тем более во плоти. Ну что ж, в конце концов, со своими причиндалами современной науки и техники я и был для них таковым.

*****

Зарядив патрон ампулы в патронник, и приложив дуло к ноге, я нажал на спусковой крючок. Я стоял и смотрел, как прозрачная жидкость вливается в моё тело. Понемногу дурман с головы начал спадать, головная боль уходить, я приходил в норму после сна. Заглянув в зеркало, я с удовлетворением отметил, что красные прожилки в моих глазах бесследно исчезли, и, одобрительно хмыкнув, я покинул каюту.
Поначалу я зашёл в Центральную, но там никого не было. Я подошёл к визиофону и тронул кнопки. Экран засветился, и я увидел Лану крупным планом, на фоне мельтешивших около механического организма Крота механиков.
- Давай, иди к нам скорее, мы в грузовом отсеке.
- А капитан где?
- Отдыхает.
- Сейчас приду.
Я покинул Центральную, и пошёл по гулким, исковерканным коридорам. Прошло немного времени, прежде чем я вошёл в грузовой отсек.
- Доброе утро, сэр, - поприветствовали меня механики, едва я занёс ногу между условной границей отсека и коридора.
- Бон джур-но. И не называйте вы меня сэром, - попросил я. – Я не люблю официоза. И потом, с чего вы взяли, что утро доброе? - задал я провокационный вопрос.
- Вы выглядите в добром здравии и расположении духа.
- Ну, насчёт здравия – не знаю, а вот в расположении духа я действительно хорошем. Мне кажется, что я всегда выгляжу в хорошем расположении. Вижу, вы не плохо поработали, - сказал я, похлопывая по металлическому боку бывшего ровера.
Механики небрежно развели руками.
- Можно сесть за штурвал?
Том великодушно развёл руками. Я проворно, как мне показалось, забрался наверх и сел в пилотское кресло.
- Брум, брум, - сказал я, нажимая на акселератор.
- Её можно завести, - предложил Тим.
Я нажал на кнопку пальцем, при этом, увидев, что не мешало бы пообрезать ногти, и машина в тот час заурчала.
- Брум, брум, - сказал двигатель, когда я два раза газанул педалью акселератора, но тише чем я.
Здесь я увидел рулевое управление, представлявшее собой одиноко торчащий эбонитовый перст с выемками, но уже для моих пальцев на передней панели прямо передо мной. Я немного высунулся и чуть наклонил штурвал вправо. Огромные передние колёса с чудовищным рисунком протектора послушно повернулись в заданном направлении. Я наклонил джойстик влево, и колёса оскалились туда же.
- А где здесь стрелять? – спросил я, высунувшись из кабины.
- Не предусмотрено, - ответил Том.
- Жаль, - сказал я, нажимая большим пальцем на торец джойстика. И подумав, добавил:
- Тра-та-та.
За этим занятием и застал нас капитан. Сначала показалась его борода, затем нога в тяжёлом ботинке, затем и он сам.
- Ну, что здесь у вас? – начал он без предисловий, обращаясь главным образом к механикам.
- Всё готово, сэр, - доложили они почти хором, вытягиваясь в струнку.
- Вольно, - он нетерпеливо махнул рукой.
- Мы всё установили, кроме системы связи. Тим заканчивает её монтировать, - официальным тоном доложил Том, чуть расслабившись, но всё же поза его оставалась по военному вытянутой.
- Отлично, - сказал капитан. - По окончанию работ выдвигаемся. Поедут Том, Лана и ты, Стрелец, - он поднял голову в моём направлении.
- Да, сэр, - сказал я и кубарем скатился с лестницы Крота.
В это время Тим, возившийся с передающей антенной, доложил:
- Всё готово, сэр, на 100%.
- Спасибо, Тим, - коротко кивнул ему капитан.
- Внимание команде Крота. Ваша задача состоит в том, чтобы внедриться в «вену» нашего стражника и по ней и по пеленгу сигнала добраться как можно быстрее до звездолёта Ловелла. По нашим подсчётам, к счастью, он находится в нескольких стах километрах от нас, предположительно в соседней «кишке». При этом постоянно оставаться на связи. Далее по обстоятельствам. Вопросы? - спросил он, и вопросительно поднял бровь.
- А что если мы, вследствие объективных и необъективных причин, не доберёмся до вышеуказанного места? - спросил я.
- Разговорчики. Если нормальных вопросов нет, тогда в путь. Я в Центральной. Тим поможет проводить вас. - На прощание он поднял руку и скрылся в коридоре. Я покосился на Лану. Она смотрела на меня укоризненно. Что уже и одного вопроса глупого нельзя задать?
- Ну что ж, тогда по машинам, - предложил Тим.
- Так скоро? – спросил я.
- Что же ещё? - спросила Лана.
- Дайте хоть завещание написать.
- Завещание нужно было писать перед отправкой сюда, - веско заметил Том.
Ну что ж, это была святая правда. Впрочем, завещание у меня было давно составлено. Свои крохи я оставлял одному детскому дому. Я-то детдомовский. Конечно, здесь была другая причина; перед такими делами я должен как-то морально настроиться. Такие дела с кондачка я не любил решать. Однако, с другой стороны, я всё же понимал: времени в обрез. Поэтому переступив через свой кондачок, я со вздохом полез в кабину. Том уселся рядом со мной, Лана сзади. Я затылком чувствовал её осуждающее дыхание. Повернув голову в бок, я боковым зрением посмотрел на неё, и мне показалось, что выражение её глаз смягчается. Я завёл двигатель, а Том нажал рычаг и прозрачная крыша Крота начала надвигаться на нас, отрезая от окружающего мира. Через несколько секунд она с негромким хлопком встала на место, и мы оказались в герметической автономии Крота. Я бегло посмотрел на дисплей компьютера. Автоматические системы жизнеобеспечения работали, как следует. Изучив и другие параметры работы машины, и заметив также изучающие глаза Тома на дисплее, я выявил, что всё в норме. Том был солидарен со мной, это я понял по его довольному пыхтению. Медленно нажав на электронный «газ», а также кнопку привода трансмиссии, я почувствовал, как автоматически включилась передача и несколькотонная махина практически беззвучно покатилась вперёд. Я доехал до шлюзовых ворот и остановился. Том махнул рукой и Тим по команде начал открывать ворота. Здесь освещение отсека немного угасло, аварийная система направила все токи на открытие массивных дверей. Они натужно начали раздвигаться, и по мере того, как образовалась щель, достаточная доя прохода нашей субмарины, Тим остановил открытие. Я аккуратно въехал в щель, увидев в видоискатель заднего вида, напутствующе махающего нам, Тима. Я махнул ему тоже, хотя знал, что нас он не видит, и дверь позади нас начала закрываться. Дождавшись полного закрытия, я послал короткий радиоимпульс для открытия внешних ворот корабля. Сработала автоматика, и массивная плита этих ворот начала вываливаться на изнанку. Через полминуты мы уже съезжали по импровизированному трапу. В глаза больно ударила темнота, ослепляя нас и давя на психику. Я невольно поёжился, а Том бодро нажал одну из клавиш, при этом чернь с лобового стекла и экрана заднего вида ушла, в отместку её заполнили чёткие картинки окружающего нас пейзажа, правда в сюрреалистических цветах инфракрасного режима. Не удовлетворившись полностью, он засветил также и внешние огни. Я посмотрел назад и увидел, как пасть внешних ворот за нами закрывается, отрезая нас от последнего оплота, и исковерканный корабль на миг показался мне таким родным и домашним.
Я ожидал увидеть своих знакомых бактерий, но их не было. Постойте, вот они. На большой скорости серые тени повыскакивали из прохода, в тот самый в который я упустил фонарь, и с громкими шлепками кишечные палочки облепили Крота.
- Это же надо быть таким тупым, - сказал я, видя, как одна из особей елозит какими-то тёрками вместо зубов, по защитной оболочке кабины со стороны профиля моего лица, не причиняя ей никакого вреда. При этом тварь выделяла какую-то жидкость, которая моментально спекалась. Я не стал рассматривать сей экземпляр целиком, потому что, скажу прямо, вид его не был мне приятен, и я отвернулся. Лана же, напротив, наблюдала представителя местной фауны с нескрываемым интересом. Том безучастно смотрел перед собой. Засветился экран связи с кораблем, и я увидел сначала бороду крупным планом, а только потом глаза капитана. Под ними тоже росло насколько светлых волосков.
- Ну, мы снаружи, капитан, - сказал я. – Что делать?
- Следуя указаниям Тома, подъедете к стене, включите бур, вгрызётесь в стену, дойдёте до вены и пойдёте по или против течения на пеленг. Всё ясно?
- Разрешите выполнять? - вместо ответа, спросил я.
- Выполняйте. Только не забудьте включить ультразвуковой сканер.
- Включён, сэр, - доложил Том.
- Не забудьте регулярно выходить на связь. Счастливого пути, и не вздумайте брать попутчиков. - Связь на этом прервалась.
- Куда? – спросил я у Тома.
Том молча вытянул палец. Тварь всё ещё сосала стекло у меня перед лицом и я, не удержавшись, показал ей неприличный жест. То ли она его поняла, то ли нет, но он возымел своё действие и она слетела на землю. Здесь уже сидели её сородичи, не причинив Кроту не малейшего вреда и очевидно переводя дух. Я лихо развернул Крота и направил в указанном направлении. Перед нами сидело несколько экземпляров, и я думал, что они уберутся с дороги, но нет. Зря, инфузории превращались в жидкие пятна, когда скалка колёс переезжала их. При этом они лопались с треском, как вошь, которую берёшь к ногтю.
Крот управлялся легко, как по мановению волшебной палочки. Он лишь тихо урчал на высоких оборотах и вовсю перебирал колёсами. Между тем, мы подъезжали к стене; всё чётче и чётче становились неровности на её бурого цвета обоях. Том потянулся к передней панели и нажал, как я увидел, свежесмонтированную кнопку. Девственно матовая поверхность её тут же зажглась. Я услышал, как коробка-автомат переключилась на пониженную передачу, а обороты двигателя поднялись, хотя я сбросил газ. Здесь я увидел, как из-под днища Крота выехало огромное складное сверло, с хвостовиком, диаметром чуть больше размера ровера, которое, встав на позицию, заслонило мне весь фронтовой обзор. Оставалась, правда, ещё и ультразвуковая система визуализации, лучи её мощного излучателя били намного дальше длины бура, нарезая миллиметровые пласты пространства перед собой, далее компьютер обрабатывал снятое, и формировал трёхмерную картинку на дисплей. Я посмотрел на бур, он как раз начинал вращение. Его лопасти даже на взгляд были острейшими. Поверьте мне на слово, потому что попробуй вы провести по них пальцем для проверки, вы лишитесь, правда, безболезненно, последнего. Да и смысл проверки? Зачем нам ставить тупой бур, такое скажете. Между тем, сверло набрало таких оборотов, что начало казаться, что оно крутится в другое направление, чем начало.
- Ну что, начнём? - вопросительно посмотрел на меня Том.
Я отпустил тормоз, и незадействованная во вращении мощность налегла на привод колёс, тихонько подталкивая Крота к стене. Первые бурые ошмётки брызнули мимо нас и Крота начало кренить. Сработала система стабилизации и подкачала подвеску колёс борта, на который и приходился крен. Я глянул в камеру заднего вида и увидел, что чудовищная сила, вдавившая бок Крота, сплющила покрышки, чуть ли не до обода, образовывая огромное пятно контакта с землей. Эти пятна после себя оставляли широкую колею. Тем не менее, какой субстанция плотной не была, она поддавалась, и Крот уже полностью был под «землёй».
Бесконечная спираль бура мощно крутилась, проделывая себе, а заодно и нам путь в неизведанных недрах. Путешествие началось. Пассажиры занимались кто чем. Том, например, сосредоточенно всматривался в монитор ультразвуковой системы. Лана туда же. Я смотрел в никуда, левой рукой подперев подбородок, пальцами правой настукивая мелодию, сам придумывая её на ходу. Я, правда, не мог решить то ли это будет марш, то ли вальс. Но то, что получалось, было, скорее всего, похоже на реп. Лане быстро наскучила эта музычка и она попросила меня прекратить музицировать. Я не обиделся, так как нехитрая мелодия начинала мне самому действовать на нервы. Поэтому я убрал пальцы с панели и положил туда, где им и положено быть: на колено, тьфу, на штурвал Крота. Скучая, я кинул взгляд на счётчик пройденного пути. Он показывал, что мы прошли сорок метров; перед вгрызанием я его обнулил. Когда он застиг на отметке сорок метров с небольшим, механик скомандовал:
- Внимание!
- Куда?
- На экран, тупица, - отозвалась Лана, до сих пор молчащая.
- А что там показывают?
- Да бросай ты свои шуточки, перебарщиваешь уже, - в сердцах бросила Лана.
- Может и так, - миролюбиво согласился я.
Меня уже не раз упрекали в этом. Ну что ж, это один из моих немногих недостатков. С этими мыслями я, наконец, осмысленно посмотрел на экран. Вообще, честно говоря, я на него посмотрел сразу же после восклицания Тома. Я всё-таки профессионал и шутки с работой у меня только перекликаются, но не заменяют друг друга. Изображение на экране свидетельствовало о том, что впереди по курсу находится другая субстанция. Возможно это вена этого небесного тела. Точно это вена. Вон концентрические дуги в правом нижнем углу монитора красноречиво свидетельствуют об этом.
- Слушайте, - предложил я. – Давайте как-нибудь назовём этот шарик, в теле которого мы пребываем.
- Как? Шарик? – саркастически предположила Лана.
«Моё влияние», - самодовольно подумал я.
- Ну, поскольку он абсолютно тёмный с космоса, можно даже сказать что абсолютно чёрный, то – Черныш.
- Можно, - сказал Том, - но будьте внимательны: подходим.
Через мгновение Крот ворвался, наконец, в трубопровод Черныша. Прозрачная вязкая жидкость мягко опутала кабину. Включенная предварительно искусственная гравитация на борту пока не понадобилась; мы находились в горизонтальном шурфе, правильной формы сечением несколько метров. Архимедова сила вытолкнула Крота в самый верх вены и достаточно быстрое течение, увлекая за собой, начало опрокидывать Крота. Но Том был наготове и, нажав кнопку, заполнил предварительно установленные цистерны прозрачной «кровью». К счастью они заполнились мгновенно: несмотря на вязкость жидкости, она была под большим давлением. Таким образом, наша теперь уже подлодка приобрела отрицательную плавучесть и, выровнявшись, опустилась на дно. Колеса коснулись дна и заякорились, опираясь протекторами во внутреннюю поверхность вены. Я убрал бесполезный более бур, и перед нами открылся подводный мир Черныша. Видимость была в пределах десяти метров, и перед нами ничего не было. Я имею ввиду, что не было ни водорослей, ни ракушек.
- Ну что там, штурман, - спросил я Тома. – В какую сторону ехать?
Том быстро развернул экран пеленгатора и коротко сообщил:
- Против течения. Нужно развернуться.
Я нажал передачу включения гребного винта. Рычаг дошёл до середины своего хода и остановился. Я похолодел.
- Что это такое, Том? - резковато спросил я механика.
- Кустарщина, сэр, что вы хотите, – и он спокойно взялся за рычаг. - Сделайте перегазовку.
Три раза я газовал, и Том пытался врубить передачу, слушая обороты двигателя. На четвёртый раз это ему удалось, и немного погнутый от усилий Тома рычаг встал на место.
Я отключил привод джойстика от колёс и переключил его на киль. Здесь рычаг встал без усилий, и я облегченно вздохнул. Я нажал на «газ», приводя в движение гребной винт, и Крот медленно поехал по вене. Масса Крота была велика от закачанной жидкости, и колёса крутились. Но ведь мы не должны ехать - мы должны плыть.
Я сделал Тому указывающий на этот факт жест, но он и так понемногу выкачивал жидкость с цистерн. Крот становился всё легче и легче пока не приобрёл нулевую плавучесть, а вернее сказать чуть отрицательную.
Завершив это, мы начали разворот.
- Седьмая Пи, Шестая Пи, - начал комментировать поворот Том.
- Что за идиотская мера обозначения угла? Ты что, не можешь говорить в нормальных величинах?
- В радианах, что ли?
- Нет, в градусах ртутного столба.
- Сто двадцать четыре градуса, сто двадцать пять…
Наконец, мы повернулись, как говорит Том, на Пи. Покончив с этим, я связался с кораблём.
- Говорит пилот Ленц, сэр, - сказал я, едва завидев лицо капитана. – Мы в крови. Всё нормально.
- Как там условия?
- Всё чисто. Небольшое течение. Будем идти против.
- Хорошо. 7 футов под килем.
- Здесь намного больше.
- Ну, всё, до связи. Отбой.
- До свидания, - сказал я в уже потухший экран.
Это был наш первый и последний сеанс связи с кораблём. Программа, обслуживающая трансляцию, вывела окно, чётко говорившее об этом.
- Ну что ещё такое, - проворчал я. – Том, продиагностируй неисправность.
Том быстро выполнил нужные действия.
- Неисправность активного блока передающей антенны, - несколько виновато пробурчал Том. – Наверное, залило «кровью».
- Ну, что ж вы так негерметично, - произнёс я миролюбиво, без каких либо осуждающих ноток.
- Кустарщина, сэр, - произнёс Том слово, во второй раз встречающееся с момента нашего недолгого путешествия.
Я молча вздохнул и пожелал всем нам, чтобы это слово не вошло у Тома в моду.
- Смотрите, - сказала молчавшая всё это время Лана.
Я проследил за направлением её ухоженного пальчика и увидел огромную брешь, проделанную нашим вездеходом в стенке этого кровеносного сосуда. Но кровь не уходила туда, как это должно было быть, кровь свертывалась вокруг этого прокола, образуя плотную герметичную массу, похожую на силикон.
- Взять бы кусочек? – вопросительно посмотрела на меня Лана.
- На память?
- На анализ.
Я был не против, но это можно было бы сделать на обратном пути. Однако я не стал перечить, и включил гребной винт на задний ход, останавливая, таким образом, наш Крот. Я полез, было, к кнопкам управления манипулятором, но, подумав, передал эти бразды явно бездельничающему Тому. Глядя, как он заправски управляет манипулятором, я с тоской думал, что люди теряют былые способности, на фоне появляющихся рукотворных существ. Вот я сижу сейчас в кресле пилота, а ведь только из уважения. Робот куда бы вернее справился с управлением. Да и не сижу я вовсе – так, досиживаю. Уважение скоро сменится раздражением, меня вежливо попросят пройти в пассажирское кресло, а ведь из людей пилотов, как я уже говорил, я один из лучших. Моя работа и гроша выеденного не будет стоить. Вот кстати, почему я недолюбливаю дроидов, эту обратную сторону медали прогресса. Исключительно из эгоистических побуждений, а не из расистских, как могло скласться впечатление обо мне. Хотя я расист – это правда. Если вы не расист – то вы не видели тварь с планеты Тхорг или, скажем, с Неты. После таких свиданий, если останешься жив, конечно, хочется земному крокодилу целовать лапы.
В раздумьях я машинально полез в карман и закурил. Как я и ожидал, Лана нахмурилась. Чего она морщится постоянно, не могу понять? Современный фильтр, длинной больше, чем столбик табака, отфильтровывает практически всё ненужное. Запаха того же практически нет, разве что ароматизатора; хотя я и не покупаю сигарет с разными фруктовыми наполнителями, знаю, всё же какое-то количество освежителя они ложат. Может она как врач переживает за моё здоровье? Ну, рак, ну подумаешь рак. Ну, придётся потерпеть, полежать недельку. Всё же, не зная почему, я себя чувствовал виноватым, как школьник, которого учитель застал с сигаретой в уборной. И не докурив до конца, я бросил недокурок в пепельницу утилизатора.
- Работа окончена, - сказал Том, пряча манипулятор в корпус Крота.
- Ну что, можно трогать? – спросил я всех.
- Трогай, - сказала Лана.
Я развернулся и протянул руку к груди девушки. Она была мягкой и сексуальной.
- Не грудь, а в путь, - Лана отбила мою руку, едва не поломав её.
- Ол райт, бейби, - и я нажал на акселератор до пола.
Винт сзади заработал на полную мощность и мы, наконец, тронулись в путь. Я мельком глянул на спидометр, он показывал что-то около 30 км/ч. Неплохая скорость, особенно если учесть, что мы двигались против шерсти, то есть течения. Если всё будет нормально, то путешествие займёт несколько часов, ну может быть с гаком. С этими мыслями я включил автопилот и опрокинулся на спинку кресла. Пейзаж за бортом первые несколько десятков минут был уныл и безрадостен. Можно сказать, что он ничего не представлял. Да и что здесь может радовать глаз, разве что кружок вены, маячивший где-то на горизонте или гладкие стены сего капилляра. Скажу прямо, даже картины Сальвадора Дали в этом случае были бы более жизнерадостны. Однако, по мере продвижения вперед, вена начала изгибаться и картина начала меняться. Мы заметили на стенках какие-то наросты грязно-жёлтого цвета, то ли произрастающие, то ли просто торчащие там и сям.
- Похоже, нашему клиенту не чуждо человеческое, - отозвалась Лана у меня за спиной.
- Что ты имеешь ввиду? - повернулся я к ней.
- Напоминает холестериновые бляшки.
Я сразу же проникся уважением к этим тромбикам. В случае чего можно будет и вызвать закупорку сосудов. Здесь мои медицинские изыски прервал Том, воскликнув:
- Смотрите!
Я проследил взглядом за вытянутой рукой и увидел косяк похожих на барракуд белесых тварей. Их было пять или шесть, и они мирно паслись, пощипывая холестериновую зелень. При виде нас они оторвались от трапезы и уставились на нас. Именно уставились, а не посмотрели или поглядели ибо, как я успел заметить, глаз у них не было. Они также не боялись, я это понял по тому, что они не уступили дорогу Кроту. Зря. Толстое тело Крота разделило стайку надвое; автопилот не удосужился притормозить; он видимо не посчитал барракуд серьезным препятствием. Одна рыбина оказалась по мою сторону баррикад, и я повернул голову, чтобы получше рассмотреть её, но она невежливо повернулась ко мне задом, то есть анальным плавником, и начала как-то лениво махать плавниками, пытаясь уплыть. Я не обиделся на неё, да и собственно на что? Разве что на сочащийся тёмной жидкостью фарш, оставленный винтом Крота через несколько секунд в кильватере, да и тот через мгновенье исчез в темноте. Я посмотрел на сидящего рядом Тома. Он не был опечален гибелью сей радужной форели, он занимался другой проблемой, а именно: почему Крот не остановился перед косяком? Это было очевидно из того, как он тыкает пальцем в экран и что-то хмыкает себе под нос. Впрочем, его действия были не столь необходимы, в этом мы убедились позже, когда по мере нашего продвижения нам впереди стало попадаться больше рыбы, а сзади оставаться больше фарша. Тем более что уступай мы дорогу каждому мальку, мы никуда вообще бы не приплыли. Да и рыбы становились какими-то нервными, кидались то и дело на Крота, оскаливали пасти. В общем, вели себя крайне не гостеприимно, вместо того чтобы жаться к стенкам, да жрать своё холестериновое лакомство. И я даже не о себе пекусь, Крота жалко, его теперь больше следовало назвать Мясорубкой. К счастью, через некоторое время мы увидели, что вена перестаёт петлять, барракуд стаёт меньше, а равно как и их пищи, скорость теперь уже опять Крота увеличивается и, наконец, мы выскочили, что называется, на чистую воду. Однако долго по ней не пришлось плыть, так как внимательно изучающий экран Том скомандовал:
- Пеленг уходит в сторону, нужно переходить на другой уровень.
- Вас понял, штурман, перехожу на ручное управление, - с этими словами я выключил автопилот и сам взялся за штурвал. Он тотчас заполнил мою ладонь приятным эбонитовым холодком.
В первую очередь следовало остановить Крота, и я передёрнул рычаг вращения винта на реверс. Корпус его при этом завибрировал, и мы начали останавливаться. Не дожидаясь полной остановки, я начал закачку забортной крови. Усиленный её поток турбулентностью заднего хода винта, с силой хлынул в открытые цистерны и Крот начал клевать носом.
- Тпру, тише, - сказал я, когда он достаточно сильно ударился о дно вены - ведь носом была наша кабина.
Услышав ласковое слово, наш железный конь застыл, прочно упираясь копытами колёс в ожидании подачки. Но давать ему сахар было ещё рано, и вместо этого я ласково потрепал его по бортовому компьютеру. Вместе с этим я упрятал уже гребной винт и начал доставать буровую установку, одновременно включая её. Увидев, что адская дрель заработала, я осторожно переключил погнутый Томом рычаг трансмиссии на привод колёс. Он встал на место легко, и я выдохнул с облегчением.
Я повернул голову к Тому и вопросительно кивнул. В ответ он кивнул в сторону, и я нажал на «газ», одновременно поворачивая штурвал в сторону кивка. Едва первые ошмётки разорванной артерии брызнули мимо нас, я начал потихоньку стравливать цистерны.

*****

Мы ехали уже битый час, и я успел съесть бутерброд с ветчиной и сыром, в прикуску с чёрными испанскими маслинами, запивая всё это спейс-колой; походить в тамбуре, разминая порядком застывшие все мои члены; и покурить несколько раз в туалете, досадуя на то, что вытяжка сильно работает, и что не понятно кто больше курит, я или она, по ходу сбрасывая пепел в раковину, так как ничего отдалённого напоминающего пепельницу я не обнаружил. Лана тоже встала со своего места и перекусила со мной, правда ела она в основном зелень и аппетитного вида рыбу, запивая всё это морковным соком. Зелень в целом, а сок в частности я не любил, а вот рыбки захотел попробовать. Протянув руку, чтобы отщипнуть маленький кусочек, я тут же получил по рукам и решил, что все-таки насытился. Сейчас мы сидели за маленьким столиком друг напротив друга в хвосте Крота и мирно пили кофе, правда я растворимый, а она заварной. Мы говорили о чем-то, и я себя чувствовал так хорошо, что, едва сказав фразу, тут же её забывал. Это не значит, что я нёс какую-то ахинею, я знал точно, что моя подкорка находила и говорила нужные слова, а лицо вызывало доверие и передавало уверенность оппоненту. Я знал, что это нужно ей сейчас как никогда, ибо чувствовал я огоньки тревоги в глубине её глаз.
Со своей стороны я просто наслаждался присутствием девушки, купался в её ауре, так сказать. Так что это было взаимовыгодное сотрудничество.
За беседой мы за миг забыли о существования третьего члена экипажа. Он как будто умер за своими приборами, сидя, не шевелясь, изредка подавая признаки жизни через поскрипывание пружин кресла под его довольно большим телом. Эти признаки обозначились ещё больше, когда он деликатно кашлянул.
- Что, Томми? – кинул я ему, как старому приятелю.
- Кипим, сэр.
- То есть?
- Система охлаждения на грани закипания.
- Так что ж ты сидишь, как сумасшедший? Выключай Крота, - сказал я, жалея, что он прервал таким пустяком нашу беседу с Ланой.
- Это можно, - согласился Том. – Но до приемлемого остывания пройдёт час или больше, а вена уже рядом....
Я понял, о чём он говорил. Можно постараться добраться до вены сейчас, и тогда кровь в её жилах охладит Крота, либо остановиться и потратить час на охлаждение – Том, очевидно, поступил бы именно так.
- Сколь… - начал вопрос я.
- 478С.
- А…
- 347 метров, - сказал Том, мельком взглянув на экран.
«Тосол кипит при 480 градусах, - вспомнил я, - а осталось 347 метров».
- Н-но, залётный, - сказал я, усаживаясь в своё кресло. И действительно, я почувствовал, что Крот разгорячён, то ли из-за избыточной температуры двигателя, которую он впрыснул в наше небольшое помещение кабины путём конвекции, то ли я просто сосредоточился, а может быть из-за того, что Лана подошла ко мне сзади и положила руку на плечо. Я не стал гадать об этом на кофейной гуще, тем более что чашка с недопитым кофе осталась на столике, и вместо этого расстегнул верхнюю запонку рубахи, и мы продолжили движение. Электронный термометр показывал уже 478.67 градуса и красные сегменты его последних трёх разрядов тревожно моргали. Счётчик же оставшегося пути жизнерадостно светил зелёным светом, однако показания его менялись неохотно. Кроме того, Том предусмотрительно активировал процесс измерения динамики нашего решающего продвижения, и он показывал единицы градус на метр. Но я на него практически не смотрел, так как в данном случае доверял больше своей интуиции. Однако был ещё и четвёртый прибор, которому я отдавал повышенное внимание. Тахометр, вот куда я пялился почти всё время. Врубив самую высокую передачу, я манипулировал ногой на акселераторе, чтобы добиться минимальных оборотов. Это у меня получалось, так как не представлялось особо сложным. Между тем температура перевалила уже за 479, а оставалось около 150 м не пройденного пути. Я обратил внимание, что рука Ланы всё ещё лежит у меня на плече, и я её горячо поцеловал. Мне кажется, так я никогда никого не целовал, так как губы у меня были настолько жаркими, что пересохли. Я облизал их и почувствовал, как Лана погладила мою голову. Всего лишь жест, однако, он придал мне столько силы, что будь я в состоянии передать ее хоть часть Кроту, мы были бы уже у звездолёта Ловелла и ехали бы обратно. Но это была лирика, неведомая Кроту. Он всё также невозмутимо подчинялся не импульсам романтиков, которые в нём сидят, а фундаментальным законам физики.
Помимо прочего мы зашли в финальную фазу своего путешествия. Оставалось каких-то 30 метров, градусник показывал температуру нашего общего тела на отметке 479,89, тогда я вдавил педаль до пола. Крот нервно дёрнулся, как бы молча говоря «что ж ты делаешь, гад?» однако рванулся, пришпориваемый ударом педали о пол. 20 метров… 15. Я почувствовал боль – это Лана вцепилась мне в плечо, сильно сжав костяшки пальцев. Ну что ж, пускай поболит – от меня не убудет. 10 метров - температура 479.98. На экране нашего эхолота уже чётко обозначилась вена нашего спасительного трубопровода. Я предусмотрительно нажал на заполнение цистерн, и сказал Лане, чтобы она села в целях безопасности, тем более что и плечо уже начало ныть. Она подчинилась, и едва я хотел заглянуть под рубашку, чтобы посмотреть на размеры синяка, нос Крота провалился в жидкость. Я быстро, как мог, выключил бур и ещё мгновение, как Крот уже уперся им в противоположную стенку. Я кинул взглядом на дисплей температуры и увидел, что он застыл на 479.98, даже не успев перескочить на 99. Я вытер испарину со лба, крупными градинами покрывшую его, и увидел большое скопище знакомых нам уже барракуд. На этот раз они не были столь негостеприимны, как в прошлый, да и честно сказать, гостеприимными также. Они безразлично переворачивались кверху брюхом и уплывали за течением. Они были мертвы, не приняв сауны такого большого камина, как Крот. Между тем, сами мы уже остыли до 479.95 и я убрал внутрь ненужный более бур. Я всё-таки решил посмотреть на синяк, и, взглянув под рубаху, увидел: вот, пожалуйста, четыре лиловых отпечатка пальцев; пятого я на спине не видел, но «чувствовал». Я аккуратно застегнул рубаху и посмотрел на Тома:
- Куда нам сейчас?
- По течению.
Крот стал поперёк вены, и я частично стравил лишнюю кровь из цистерн для обретения нулевой плавучести, и нас понемногу понесло. Поскольку мы шли боком, и это было немного не с руки, я решил выдвинуть гребной винт и включить его на малую мощность для обеспечения нашей ориентации. В пространстве. Помалу подруливая им, мы развернулись, и, увлекаемые током крови и одной лишь её силой, двинулись дальше. Жара в кабине понемногу спадать, кровоток отлично справлялся с теплоприёмом. Термометр показывал 458.78, и хоть это была всё еще высокая температура, об этом свидетельствовал только один разряд, да и он уже не моргал - так, светился. Включив автопилот и сидя в кресле, я почувствовал себя неуютно из-за облепившей в некоторых местах меня рубахи. Проступивший в некоторых местах пот, может быть, был прекрасным клеем, но отвратительным одеколоном. Я предполагал, что в некоторых случаях женщины любят этот запах, однако это был не тот случай. Поэтому, обдумав всё, я решил освежиться. Вставая, я с подозрением осмотрел Лану, но признаков такого грубого физиологического явления не обнаружил. Лоб был чист, как у святой. По этому факту можно было судить о температуре на её родной планете.
С этими мыслями я убрался в уборную. Скинув первым делом влажную рубашку, я, подумав, повесил её на вешалку. Включив кран над раковиной, я начал зачёрпывать её ладонями и брызгать на себя. Вдоволь смочив себя и заметив шкафчик над раковиной, я открыл его. Я нашёл тюбик с жидким бактерицидным мылом и обнаружил пакеты с бактерицидным полотенцем. Открыв тюбик, я выдавил его содержимое на себя, по ходу размазывая всё это тонким слоем. Он сразу же пенился, и скоро я стал похож на облако. Разорвав один пакет полотенца, с одной стороны я потянул за край, и оно начало растягиваться. Растянув его, пока хватило рук, я завернулся в него. Похожий или на бушмена или на греческого бога, я постоял так несколько секунд, затем снял эту импровизированную тунику. Тело моё было сухим, и чем-то неуловимо пахло. Я посмотрел на выдавленный тюбик и убедился, что мыло было с запахом бергамота. Что это, я не знал, но пахло приятно. Покончив с личной гигиеной, нужно было заняться гигиеной рубашки - она висела половой тряпкой. Замочив её в раковине, я нанёс на неё содержимое второго тюбика, но переборщил, так как скоро вновь образованная пена начала стремительно возвышаться над раковиной. Мне не оставалось ничего другого, как черпать это всё ладонями и спускать в унитаз. Наконец ком над раковиной перестал расти, и я пустил сверху воду. Она прибила ком, однако рубашка заилила собой слив, и мне пришлось рукой отодвинуть её. Под воздействием воды пена убывала столь стремительно, как и росла. Скоро в раковине лежала только мокрая ткань. Я достал её и со всей силы отжал. Затем, начав одевать её, я на миг потерял равновесие, поскользнувшись на скользком от воды полу, что едва не упал, но, схватившись рукой за ободок унитаза, всё-таки сумел сохранить равновесие.
«Воду нужно вытереть, а то и в унитаз кануть можно», - подумалось мне, и я стал озираться, ища какую-нибудь тряпку. Тряпки нигде не было; очевидно, что не было предусмотрено, что какой-то идиот будет купаться и стираться в раковине, предназначенной сугубо для мытья рук. Я уже решил оставить всё как есть, и убраться восвояси, мол, само высохнет, но вспомнил, что я не единственный член экипажа, поэтому, вспомнив о пакетах с полотенцем, я достал ещё один. На полке шкафчика ещё оставалось два, поэтому беспокоиться об обеспечённости других членов экипажа личной гигиеной не приходилось. Разорвав пакет, я принялся елозить полотенцем по мокрому полу. Через несколько секунд он был абсолютно сух, и на нём можно было стоять, не опасаясь о последствиях. Скомкав и бросив набухшее, и уже, поэтому тяжёлое полотенце в утилизатор, я почувствовал, что вернулся к тому из чего начал. Рубашка опять облепила моё пресловутое тело, но теперь вследствие её влажности, а не моего потоотделения. Чувство было также не слишком приятное, и я проследовал к фену для сушки рук, который заметил раньше. Он был на уровне моей груди, поэтому мне пришлось сгорбиться, чтобы стать под него. Емкостной датчик фена обнаружил мой горб, и включил фен, который зажужжал, резко набирая обороты. Моя холка из складок рубашки на спине вздыбилась и начала трепетать; фен работал не на выдох, а на вдох. Молекулы воды, уже разогнанные моим телом до 37.0С, ринулись в его жерло. Я не обмолвился. 37С, а не 36.6, как у нормальных людей, показал термометр, когда мне впервые в жизни померили температуру. Так что я горячий парень с рождения.
Между тем спина уже была наполовину суха, и я повернулся к фену грудью, выгнув её колесом, одновременно берясь руками за фен с обеих сторон, чтобы и рукава тоже участвовали в процессе. Простояв так ещё несколько минут, пока не затекла спина, я, наконец, распрямился и отошёл от фена. Он недовольно сбавил обороты, а потом и вовсе затих; ёмкостной датчик больше не видел жертвы для сушки. Осмотрев себя в зеркало, я убедился, что почти сух. Мокроватыми оставались манжеты, отложной воротник со стойкой, часть планки снизу до талии и низ рубашки. Не заправляя её в брюки, я вышел вон.
Том и Лана о чём-то разговаривали, но, завидев меня, они умолкли. Подойдя к своему месту, я опустился в него и осмотрел показания приборов. Температура двигателя спала до нормы, навигацией Крота управлял автопилот, мы всё также плыли по течению. Для начала я выключил его, забирая управление в свои руки. Особой нужды в этом не было, я думаю, он справился бы и сам с движением, несмотря на то, что версия его установленная на Кроте была очень простая.
- Сколько до Ловелла осталось? – спросил я.
- 20, - коротко сообщил Том, глянув на экран, где мигала искомая точка звездолёта Ловелла, отражая наши радиолучи. Была и другая точка, расположенная на периферии экрана - то смутно мерцал наш звездолёт. Я вдруг вспомнил о Руди, и невозможности связи с ним вследствие «кустарщины». От нечего делать я всё же решил попробовать связаться с ним. Я нажал несколько клавиш, посылая сигнал вызова. Экран связи действительно засветился, но вместо лица капитана, на нём появился только снежок помех. Не теряя надежды, я сказал несколько слов в микрофон, надеясь, чтобы работала хотя бы голосовая связь. В ответ я услышал только треск эфира, вместо членораздельной речи. Да, сигнала хватало только на пеленг. Сигналы-то были разные, да и частоты тоже.
- Ну что ж, нужно сделать последний рывок, - подумал я вслух, выводя винт на ударную позицию.

*****

Мы ехали уже какое-то время, в течение которого я выжимал из Крота все скоростные соки. Он недовольно вибрировал своим мощным телом, но винт взбивал в масло пространство позади нас огромными оборотами, послушными моей ноге. Мы даже летели, а не плыли по кровеносному туннелю, и кровь прекрасно забирала тепло этой гонки. Это движение напоминало компьютерную игру, а я превратился в мальчишку геймера, которого невозможно оторвать от экрана, в данном случае лобового иллюминатора. Поэтому мне где-то глубоко в душе не захотелось сбавлять скорость даже тогда, когда всё это время смотревший на свой экран пеленгатора Том, не махнул два раза в воздухе рукой, описав крест мнимым флагом с шахматной раскраской, как бы сообщая: финиш.
Я полностью убрал ногу с педали акселератора, и двигатель поневоле начал по инерции сбрасывать обороты. Я не дожидаясь, пока он соизволит остановиться, это тем более заняло бы много времени, убрал это всё хозяйство внутрь Крота. Я обернулся, чтобы посмотреть, как себя чувствует Лана, и увидел, что она напряжена. Я повернулся обратно и, подперев подбородок ладонью, стал ждать команд Тома. Он пристально всматривался в экран несколько минут, в течение которых мы плыли по течению, потом, наконец, негромко кашлянув, произнес:
- Пора, - при этом он указал направление сворачивания.
Сняв голову с ладони, для того чтобы рука выполняла сейчас более важные функции, а именно крутила джойстиком, я подумал: зачем роботов заставлять кашлять, у них ведь нет лёгких. Очевидно, для того, чтобы они были максимально похожими на людей. С этим я, пожалуй, был согласен, но только чтоб внешне. Почёсывание затылка, морщение лба, - всё это было чересчур человеческими ужимками, и в программировании роботов можно было и отказаться от этого. Этак, скоро роботы и в носу ковыряться будут, вместо возложенных на них прямых задач. Размышляя о таких курьезах, я не забывал о самом деле: руки мои что-то крутили, ноги нажимали. Мы уже были, одним словом, в мясе Черныша. Я покосился на монитор пеленгатора - компьютер показывал около километра до звездолёта Ловелла. Этот предельный переход я хотел совершить в минимальное время, и не щадил Крота, подавая практически всю мощность на бур, нарезая тонкие спирали плоти Черныша и бросая их мимо нашей кабины. Разговоров в середине не было; все ехали молча и задумчиво. Только изредка Том издавал звуки, подсказывая, куда скорректировать мне курс. Слова его были блёклыми и бесцветными, но лицо, как мне показалось, по мере приближения к цели выражало всё больший интерес. Один раз он пытался связаться с кораблём Ловелла, но ответом ему был только пустой экран и безмолвный эфир. Он хотел повторить попытку, но я пресёк её прищуром глаза. Это был тревожный знак, не прищур, конечно, а молчащий эфир; наш позывной точно приходил на звездолёт Ловелла. Так почему, спрашивается, они не отвечают? Либо они не могут, либо они мертвы. Вот с какими крайностями приходилось иметь дело. Я, однако, отмахнулся от своих мыслей, как от надоедливых мух, так как не любил поспешных выводов. Здесь Том предупредил меня о большой пустоте впереди нас, и я сбавил ход бура, а заодно и наш. Но черепашьим шагом мы продвигались недолго. Бур первым провалился в пустоту, и, не встречая никакого препятствия, взвыл от радости, резко набирая обороты. За собой следом он вытянул и нас, и, будучи более бесполезным, я выключил его.
- Смотрите, - импульсивно воскликнула Лана, указывая вперёд и чуть в сторону от нас.
Она крикнула так резко, что я невольно вздрогнул, но проследил в указанном ею направлении. Примерно в ста метрах от нас возвышался звездолет Ловелла. Нет, распластался, вот более точное слово. Опоры, не выдержав чудовищного удара приземления, сложились внутрь корабля; более того, низ корабля наложился на верх, с разрывом шлюзового отсека. Массивные шлюзовые ворота лежали в отдалении, сложенные в нескольких местах, как будто это не был десятитонный титан, толщиной в полметра, а листок бумаги, скомканный и выброшенный за ненужностью нервным писателем. Ничего более не напоминало гордость человеческого кораблестроения, звездолёт напоминал сейчас старый рваный ботинок, с вывалившимся языком. Вокруг зияющей дыры шлюза было какое-то скопление, и, наведя туда луч прожектора, я признал в них наших давнишних приятелей инфузорий. Некоторые находились внутри корабля. Я ожидал, что они рванутся к нам, и, уже предвкушал, как они будут хрустеть у нас под колёсами, но они не двигались. Поэтому я убрал остановившийся уже бур, и мы сами направили к ним своего Крота.
По мере приближения к кораблю, он представлял собой всё более чёткую картину аварии. Верхние надстройки корабля также пострадали от деформации, однако видимых трещин мы не заметили. Иллюминаторы также были целы, что очень радовало, так как давало возможность говорить о герметичности верхних отсеков. А это была Центральная и жилые отсеки. Мы почти приблизились к шлюзу, когда на пути у нас оказались несколько особей инфузорий. Я ожидал, что они уступят дорогу, но этого не произошло. Ну, конечно, я не мог отказать себе в удовольствии и не наехать на них. Раздался хруст, и популяция бактерий уменьшилась на двое.
Мы подошли вплотную к шлюзу, по пути раздавив ещё несколько экземпляров. Луч прожектора выхватил зев шлюза, и свет вошёл внутрь корабля. Он лёг на неровные поверхности искореженного метала, и мне стало страшно, настолько жуткой была игра теней на неровных поверхностях. Однако, не смотря на свой страх, я увидел, что «пол» и «потолок» сомкнулись не полностью, и что человеку можно там пробраться. Единственное, что мешало - это выглядывающие там и сям микробы. Я всё-таки пожалел, что в Кроте нет кнопки «стрелять». Я остановил наш ровер; дальше следовало идти пешком.
- Пойдём я и Том, - сказал я. - Лана останется здесь.
Она, было, открыла рот, чтобы возразить, но я ожидал этого.
- Нет, - я рявкнул с такой грубостью, на которую только был способен.
Том, наконец, оторвался от своего кресла первый раз как сел в него ещё на нашем звездолёте, и проследовал за мной. Мы прошли гуськом мимо сидения Ланы, причём я не смотрел в её сторону, так как точно знал, что она сейчас ладна испепелить меня взглядом. Том, напротив, не только смотрел на неё, но и утешительно похлопал её по руке. И хотя я недавно распространялся против излишней человечности дроидов, здесь я был благодарен за его жест.
Наш тандем проследовал в хвост Крота, где висели несколько скафандров. Я принялся натягивать один, и хотел, было, уже приказать Тому также надеть скафандр, но он уже стоял в нём без лишних слов. И хотя он мог свободно пребывать на сереводородистом жарком воздухе с повышенным давлением, он тоже правильно посчитал, что его искусственная плоть будет больше защищена в такой оболочке; кроме того, здесь была специальная кобура для бластера. И если бы не скафандр, оружие пришлось бы засовывать за пояс брюк, а там оно могло упасть вовнутрь и затеряться, или отстрелить что-нибудь лишнее, хотя я думаю, что там ничего лишнего у него не было.
Наконец и я покончил с одеванием и мы предстали в полной экипировке перед квадратным люком ведущим наружу, этим последним оплотом между Нашими и Чужими. Том принялся крутить поворотный засов, давая нам ход наружу, или им внутрь. И точно, едва Том успел приоткрыть люк, а я сделать шаг наружу, одна из инфузорий, тех, которые ещё недавно миролюбиво трескались у нас под колёсами, ударилась в защитный пузырь шлёма, в районе лица. Я ожидал, что она отскочит, потерпев неудачу, но она была крайне настырной и, прилепившись к пузырю, начала елозить своими тёрками по нему. Инстинктивно я отпрянул, но, споткнувшись, упал, в полёте замечая ещё одну тень, пронёсшуюся надо мной, и сразу же услышал выстрел. Я схватился рукой за тварь и хотел отлепить её от шлёма, но не тут то было. Тогда я решил раздавить её, и изо всех сил сжал пальцы. Мускульная сила, усиленная скафандром не причинила бактерии абсолютно ничего. Здесь на помощь мне подоспел выстрел Тома, и я уже держал в руке ту же бактерию, но без головы. Снайперски пущенная Томом пуля прошла в дюйме от моего шлёма, умертвила тварь, но обрызгала её внутренностями мне обзор. Я откинул труп бактерии и как мог, расчистил рукой свой шлем.
- Извини, что так долго. Сначала надо было люк закрыть, - услышал я в наушнике голос Тома; он протягивал руку.
- Да чего уж там, - сказал я в микрофон, подавая руку Тому, и он лёгким рывком поднял меня на ноги.
Повторных атак не наблюдалось, более того туфли поразбегались, наконец, сообразив, что для них дело пахнет керосином, вплоть до разорванных внутренностей и оторванных голов.
Фонарь нашего вездехода всё ещё показывал на искорёженный шлюз звездолёта, как бы приглашая зайти внутрь, и мы пошли по этому лучу. Мы медленно зашли в шлюз через отсутствующие ворота. При этом мне пришлось чуть пригнуться, так как шлём мой начал цеплять свод. Пройдя несколько метров, мы увидели внутренние шлюзовые ворота. Они не были полностью, так сказать, сорваны с петель, а были сложены гармошкой и в нижнем правом углу сошли с направляющих, образовав брешь. Мы осторожно подошли к ней и заглянули за неё. Мы ничего не увидели, так как наши фигуры преграждали свет Крота во внутрь. Я включил фонарь на своём бластере, Том последовал моему примеру. Мы одновременно послали два пучка лучей во внутрь, и свет, на мгновение, высветил какое-то движение, но мы не успели заметить, что это было, даже Том. Сейчас мы видели только груды покарёженного металла, и больше ничего.
- Давай ты ныряй первым и откатывайся направо, а я за тобой и ухожу налево. – Это моя фраза. Пропуская его впереди себя, я руководствовался не своим малодушием, сколько его реакцией. Да, и вообще, всеми теми достоинствами, которыми обладает робот по сравнению с человеком в подобных ситуациях.
Он кивнул, и вот уже луч его фонаря перекатился вправо, я нырнул за ним и быстро как мог, отшатнулся влево. Едва я ворвался в помещение, как взгляд мой обшарил все его закутки, следуя за указкой фонаря. Не забыл я осмотреть и потолок, но он был чист. Я успокоился и более медленно начал выхватывать пространство вокруг себя. Два фонаря рылись в помещении, Том делал то же самое. Наконец наши лучи прекратили движение и скрестились где-то в центре, как бы обращая внимание друг друга на подозрительную кучу металлолома. При продолжительном освещении двух фонарей мне стало казаться, что это была бывшая система воздуховода, сорванная с места приземлением. Похоже, за ней и могло скрываться движение, замеченное нами ранее.
- Давай в обход, - сказал я в микрофон почему-то шёпотом.
Тома я не видел, но по чуть заметному кивку луча оружия моего напарника на куче металла, я понял, что он услышал меня и согласился. Мы стали обходить подозрительное препятствие с двух сторон, не упуская его с фокуса наших фонарей, а значит и оружия, а значит из виду. Однако не прошли мы и пол пути, как несколько бактерий выпорхнуло из-под завала, и ринулись к бреши выхода, быстро прокладывая путь между нами. Движение это было не сколько неожиданным, сколько резким, что с моих губ сорвалось девятиэтажное проклятие в таких словах, что понимай они мою речь, они свалились бы замертво от нанесённых им оскорблений. Том был более сдержан, однако он то ли не успел оружием за движением прятающихся, то ли не захотел меня убивать, траектория ведь бактерий находилась между нами, но выстрелов не последовало. Бактерий уже и след простыл, но я продолжал ругаться. Из брани меня вывел свет фонаря Тома, несколько секунд светящий мне прямо в лицо. Наконец до моего разгоряченного мозга добрался нейрон, переносящий световую боль, перегружая систему, и я, наконец, пришёл в себя.
- Вот так и заиками становятся, - сказал я в микрофон, как бы в оправдание, чувствуя, как уровень адреналина в моей крови идёт на убыль.
- Желательно забаррикадировать брешь, - сказал Том.
- Полностью с Вами согласен, - сказал я, предчувствуя, что второго такого испуга могу не вынести.
Мы дружно навалились на останки воздуховода и они начали подвигаться ко входу, с неприятным звуком царапая при этом пол. Наконец мы завалили брешь, закрывая при этом металлом свет Крота. Нужно сказать я почувствовал себя при этом более уверенно, в том плане, что атак с тыла, по-видимому, ждать не придется, но в то же время и более одиноким. Одиночество моё мигом слетело, когда в ушах раздался голос Ланы:
- Чем это вы напугали бедных животных? Они вылетели, как будто за ними гналось приведение.
- Это смотря кто кого напугал,- раздался в ушах голос Тома. Тон не был насмешливым, но я сказал:
- Сойдёмся на том, что ничья. Хотя я действительно испугался, что чуть дара речи не лишился.
- Скорее наоборот. Приблизительно такое я слышала, когда когда-то сдавала в ремонт свои сапожки в юности. Тогда были ещё не дроиды. И сапожник ударил молотком себе по пальцу.
- Этот сапожник был моим папой.
Во время этого непринуждённого разговора мы не забывали продвигаться. В это время мне приходилось наклоняться, чтобы не тереться гермошлёмом о потолок. Сейчас мы были у входа в моторный отсек, и у меня было сильное желание зайти туда, хотя наверняка там было всё сплющено. Но, переговариваясь с Ланой, я решил найти сначала членов экипажа. Искать их, прежде всего, стоило в Центральной. Чтобы попасть туда, нужно было подняться на второй уровень, но вход туда нам перекрывала массивная дверь. Нажав на кнопку, я пожалел, что мы не зашли в моторный отсек. Как и следовало ожидать, дверь не открылась ни на йоту. Она была попросту обесточена. Однако я ожидал этого, так как видел по пути, что лампы освещения не горят, да и, видя сплющенный моторный отсек, вряд ли можно было ожидать, что там что-то уцелеет. Пока я, вопреки своей же логике, несколько раз нажимал на кнопку привода, ожидая неизвестно чего, Том достал резак и включил его. Красноватая струя выскочила из него и упёрлась в металл, пронзая его между скоплениями атомов, прочно связанными силовыми полями. Через несколько секунд Том уже вовсю пилил узким полотнищем струи бронированную дверь. Я мог бы помочь ему, но вместо этого отвернулся от него и, подняв оружие, стал прикрывать наш тыл. Честно говоря, в этом особой необходимости не было, так как он был надежен, потому что мы закрыли выход из корабля, да и скафандры надёжно защищали нас. Но должен же я что-то делать, а не стоять сбоку припёка.
Время от времени я оглядывался на Тома, проверяя его работу, а она двигалась. Вот уже был прожжён первый косяк идеальной прямоты и Том начал уводить резак строго перпендикулярно от него.
- Ну что ты так раздражающе ровно режешь? - мне надоело стоять безмолвно и без движения.
- А как надо? – ответил механик вопросом на вопрос, не отрываясь от работы.
- Тяп-ляп или косо-криво лишь бы живо, а ты что?
- А я что?
- Ну, где, я спрашиваю, тучи брызг, словесные выражения, отрезанные пальцы, в конце концов где? Работаете, в общем, без огонька, без задоринки…
- Зато быстро и практично…
В подтверждение его слов, раздался громкий грохот - это выдолбанная дверь рухнула вовнутрь.
- Прошу Вас, - и он приглашающе махнул рукой.
- А ковёр красный где? – спросил я и шагнул в проём; луч фонаря освещал мне путь.
Мы перемещались с Томом осторожно, но быстро. Мы уже находились на втором уровне корабля и повреждения здесь его были меньшими. Я шёл в полный рост, не опасаясь зацепить потолок. Хотя один раз я всё же чуть не упал, ударившись головой сходу о силовой кабель, висевший толстой змеёй из разорванного канала. Я в это время просто светил себе под ноги, старательно выбирая дорогу среди разведенных прутьев решётчатого пола. Вежливо придержав кабель, ударивший меня, а вернее лишь скользнувший по пузырю гермошлёма, я пропустил Тома вперёд, и мы двинулись дальше. Через несколько секунд мы уже ощупывали лучами люк, ведущий в Центральную. Нужно сказать, что я уже давненько поглядывал с тревогой на свой анализатор среды - он показывал достаточно высокую температуру, хоть и не такую высокую как за бортом, а также большую концентрацию углекислого газа. Признаков сероводорода не было. Это было неплохо, так как свидетельствовало о том, что верхний уровень остался герметичным. Это говорило о том, что выживи кто-нибудь после аварии, то в таком помещении можно было бы обитать некоторое время, об этом также свидетельствовала большая концентрация углекислого газа. И всё же на наш момент она была пугающе для жизни высока. Следовало торопиться.
Том нажал на кнопку открывания двери в Центральную. Ему ответом стал скрип тяжёлого поворотного механического засова, на который я налёг, зная, что нажиманием кнопки делу не поможешь. Быстро оценив ситуацию, Том подоспел мне на помощь, и мы дружно налегли на люк. Совместными усилиями нам удалось повернуть засов на пол оборота и, таким образом, чуть приоткрыть вход, когда его заело, и он встал.
- Дверь где-то заклинило на направляющих, - сказал Том, не прекращая усилий.
- Давай рывками, на счёт «три».
- А чё на «три»?
- А на сколько?
- Давай на «два».
- Чёрт с тобой, давай на «два». Итак, раз, два…
На этот счёт, мы с Томом одномоментно рванули засов, напрягая все силы. Я напрягся так, что чуть не оторвал себе руки, но наши усилия помогли приоткрыть зажатый металл ещё на несколько сантиметров. Он поддавался нехотя и с противным визгом.
- Раз, два…- прерывисто продолжал командовать я и на счёт «два» мы продолжали рвать себе сухожилия, во всяком случае, я; были ли сухожилия у дроида, я не знал. После третьего рывка засов, соскочив с металлических тисков, не встречая больше такого трения, по инерции рванулся на нас, и мы чуть не попадали. Мы, не долго думая, опять схватились за него и продолжили открывать дверь. Таким образом, действуя то линейной силой, то рывками, мы, едва сумев открыть её на расстояние, способное впустить взрослого человека в скафандре и даже чуть больше, наконец, оставили в покое заметно погнутое от наших усилий колесо засова и вошли в Центральную. Меня охватило ещё большее уныние. Я мог ещё мириться с исковерканным первым уровнем, моторным отсеком, но Центральная всегда была сердцем любого звездолёта, и оно было изранено, как при инфаркте. Наши фонари выхватывали зловещую разруху, в которой не было ни одного живого места, прибора на приборе - только обломки. Их внутренности там и сям всё же прорвав противоударный, прочный эластичный корпус, вывалились наружу и отблёскивали в свете фонаря. Красивые, некогда матовые поверхности обивки правильных округлых линий покорежились, послетав со своих мест, и лежали огромными бесформенными кучами на полу, вперемешку с изуродованными приборами.
Мы шли молча по этому «ковру» к Центральному пульту, здесь должен был находиться весь экипаж во время посадки. И он здесь был. Во всяком случае, один из членов экипажа сидел к нам спиной в своём кресле. Это было кресло пилота, и я думаю, он был мёртв. Как иначе ещё объяснить, что он не поворачивается на наши шаги? Разве что спит. Однако поза его была не характерна для сна. В руке он сжимал штурвал. Другой он облокотился на пульт управления. Поза была его весьма беспокойна для сна.
Мы подошли вплотную к креслу и заглянули через плечо. Да, если он и спал, то вечным сном. Массивная заклёпка переборки лежала в его животе, перебив позвоночник. Он умер мгновенно. Впрочем, он не умер. Это был дроид, судя по его анатомии, и он просто отключился, получив повреждения не совместимые с функционированием. В принципе, его можно было бы и включить, восстановив позвоночник, а по сути проходимость управляющих сигналов. Том с интересом приблизился к дроиду и заглянул в его внутренности. Меня анатомия интересовала сейчас меньше всего. Здесь должны быть ещё три кресла, но вижу два и они пусты. От третьего остались только лопнувшие болты креплений в полу. Я подошёл к креслу капитана, оно интересовало меня сейчас больше других, и внимательно осмотрел его. Оно было очень низко над полом, лопнувший амортизатор свидетельствовал о большой нагрузке, перенёсшей капитаном во время приземления. Ремни откинуты, капитан либо встал сам, либо кто-то помог. Я посветил себе под ноги и увидел пятна. Присев на корточки, я убедился, что это были пятна крови.
- Том, ну где ты там? - бросив вопрос через плечо, хоть в этом не было необходимости: в скафандрах работала радиосвязь, я обернулся. Том склонился над дроидом, рука его орудовала во внутренностях, как в своём кармане, и я чертыхнулся.
- Ты бы ещё головой туда залез, - сказал я. – Брось труп, нам нужно искать и работать с живыми.
Том послушался, и, вынув руку из чрева дроида, пошёл ко мне. Я вдруг заметил маленькую мигающую лампочку на одном из дисплеев пульта управления. Питание корабля оказывается всё-таки, хоть частично, но было. Это был вспомогательный экран бортового компьютера. Подойдя к нему вплотную, я тронул одну из клавиш. Экран тускло засветился, но не сразу, а как бы набираясь сил. Здесь же было окно активации сигнала SOS, благо радиопередающее оборудование не пострадало. Том был уже рядом со мной, и, вероятно, уже забыв о дроиде, заинтересованно тронул несколько клавиш сенсорного экрана, опередив меня. Он хотел опросить работу всех систем, однако бортовой компьютер вывел только сообщение о том, что электропитание составляет только полпроцента от номинала. Больше он ничего не смог продиагностировать, ссылаясь на то, что и сам порядком повреждён. Видя, что больше ничего нам от компьютера не добиться, мы отошли от него, и я показал на засохшие пятна крови под сидением капитана Ловелла. Том направил свой луч на эти пятна, и хотя они были локализированы вокруг сидения, пошарил лучом вокруг. Я понял его мысль. И действительно она была верна, так как на расстоянии около 3 метров от кресла луч его фонаря застыл, указывая на цепочку маленьких пятнышек, уходящей в темноту, по направлению к выходу из Центральной на жилой уровень. Не сговариваясь, мы пошли по этому следу. Маленькие тёмно-красные кружочки отчётливо указывали нам путь, и я так увлекся, что вскоре оказался у выхода из Центральной. Дверь была закрыта и я начал плясать по ней фонарём, осматривая её таким образом, когда Том окликнул меня:
- Как дела, следопыт?
- Да дверь здесь…
- А у меня тело.
Я обернулся, думая, что Том находится за мной, но он находился в центре Центральной и подсвечивал себя фонариком. Я поспешил к нему и на подходе увидел перевёрнутое кресло у его ног. Похоже, что это и было недосчитанное возле пульта кресло. Том посветил на него фонариком, и я увидел фигуру астронавта в нём. Кресло лежало туловищем астронавта вниз, однако лицо его смотрело почти на нас. Так можно смотреть только тогда, когда сломана шея. Мы подняли кресло и поставили его в исходное положение. При этом голова трупа болталась, как сломанный гироскоп. Мы осмотрели тело, но других повреждений и открытых ран не обнаружили. Очевидно, что от приземления кресло сорвало с креплений и подбросило в сторону. Однако упало оно, как часто бывает в подобных случаях, маслом вниз. То есть головой, которую от удара перекосило. Я подёргал ремни безопасности, удерживающие тело. Они были целы, и они были результатом смерти. Здесь подключилось второе правило пакости: призванные обеспечить безопасность сидящего ремни сыграли здесь роль как путы, и мало того, что он сам упал, сверху на него рухнуло тяжёлое кресло, припечатав его к полу. Радовало только одно, это был тоже дроид, но огорчало другое, это был дроид-врач. И судя по запёкшимся пятнам крови капитана на полу, живым он был бы всё-таки предпочтительней. Напоследок утешительно похлопав его по плечу, я двинулся к выходным воротам, Том проследовал за мной. Эта дверь была также поморщена, но открылась без особого труда, когда я налёг на механический засов. Найдя на полу фонариком следы крови, мы в темпе двинулись по ним.

*****

Несколько раз из одиночных пятнышек, формировавших прямую линию, следы на полу превращались в большие засохшие лужи. Было очевидно, что капитан останавливался на отдых. Через время мы поняли, он направлялся в корабельный лазарет, так как находились невдалеке от него, да и следы указывали туда. Эти следы начали вызывать у меня сильное беспокойство. Вернее не следы, а их количество. Ясно, что найти со следами его нам было легче. Не будь их, мы сейчас искали бы членов экипажа по жилым каютам. Однако было бы лучше, всё-таки, чтобы он нарисовал стрелочки на полу или на стенах, но не кровью, а, к примеру, банальным мелом. Так вот, судя по следам, кровопотеря была весьма велика, что могла представлять уже опасность для жизни. Опасения мои усугубились, когда в нескольких метрах от лазарета мы нашли самое большое пятно. Почти подбежав к лазарету, мы предстали перед последними вратами. Том деликатно постукал, а я грубо навалился на засов и со всей силы задвинул дверь с лязгом в переборку. Должен сразу сказать, лазарет отличался от других отсеков корабля, в которых нам довелось побывать. Здесь горело аварийное освещение. Именно это освещение, а вернее сказать тление давало хоть какой-то, но Свет. Именно он высветил, хотя вернее выхватил какую-то фигуру, сидящую за операционным столом. Мы в один голос бросились к капитану. Выглядел он весьма странно: длинные волосы, узкие плечи и большая грудь. Если плечи и волосы можно было как-то пояснить, то грудь никогда. Тем более что на ощупь это была женская. Так оно и было, Том аккуратно поднял голову, и мы увидели, что это женщина. Я взялся за её запястье и долго держал. Я уже хотел положить её руку и выматерить кого-нибудь, но под своим большим пальцем услышал слабый импульс крови. Я всё рано выматерился, но уже обрадовано.
- Она жива, Том. - Моя фраза, конечно же, была длиннее, но я привожу только краткий её смысл с этических побуждений.
- Отлично, - сказал Том. – Капитан возможно тоже. - Он стоял возле криокамеры и показывал под заиндевевшее стекло. Я подошел к морозильному ларю и заглянул в середину. Да, капитан Ловелл был заморожен, как рыба во льду; сквозь изморозь было видно его белое лицо. Этот цвет, несомненно, определяла потеря крови, и теперь ясно было, откуда. На распоротой шее запеклись кристаллы замороженной крови. Ну что ж, радикальное средство для остановки крови придумала девица. Том, тем временем, наяривал по клавиатуре морозильника:
- Питание падает, скоро произойдёт разморозка, - подытожил он.
- Давай за скафандром для девицы, и, уходя, не забудь выключить свет.
Едва я успел это сказать, как Том исчез, выключая на ходу и свет, и я удовлетворенно отметил, что питание криокамеры чуть увеличилось, хоть и ненамного. Ладно, этим мы займёмся чуть позднее, и я вернулся к девушке. Она была без сознания, и я приоткрыл ей глаз и направил туда луч своего фонарика. Зрачок красивого лазурного цвета не реагировал.
- Не балуйся, - тихо сказал я, и, увеличив мощность луча, посветил туда же. Результат был тот же. Я быстро расстегнул молнию её комбинезона и приложил свой шлем к её груди, пытаясь уловить хоть слабый отклик сердца. Ответом мне было только своё учащённое сердцебиение. Дело начинало принимать скверный оборот: она умирала. Я начал руками делать ей массаж сердца, пытаясь запустить его вновь. Но оно упрямо молчало. Я в отчаянии нажимал всё сильнее и сильней, что дошёл до того момента, что мог уже сломать ей грудную клетку, а результата не было.
- Ну, где ты, Том? - крикнул я в микрофон.
- Да здесь я, - раздался в ответ спокойный голос Тома, и вслед за ним в помещение влетел он сам. – Уж трёх минут без меня обойтись не можете. - В руках он нёс скафандр.
- Три минуты отделяют её от смерти, - сказал я обрадовано, так как не верил, что он вообще принесёт скафандр. – Целый?
- Мне было сказано принести…
- Ну что ты со своими дроидскими шуточками…Помоги лучше…
Мы быстро, как могли, начали вталкивать девушку в скафандр и Том, признаться, делал это так споро, как будто кота в мешок засовывал. Менее чем через полминуты она была внутри и над её головой возник пузырь, отрезая её от угарной среды, и системы жизнеобеспечения скафандра, благо они были в норме, заработали, подавая чистый воздух к её ноздрям. Но она не дышала. Обеспокоенная система жизнеобеспечения впрыснула ей адреналин, мы поняли это потому, как тело девушки чуть дёрнулось в скафандре, но и это не возымело действия.
- Мне кажется, она скончалась, - заметил Том.
- Что за идиотское слово?! Сам ты скончался, - и уже обращаясь к девушке:
- Ну, пошутила и хватит. Признаю, напугала. А теперь дыши.
Девушка, словно назло, не подавала и признаков жизни.
- Ну, дыши, миленькая, - и я ласково погладил её руку в скафандре. В свои слова я вкладывал столько ласки, что, казалось, мог на расстоянии растопить тело Ловелла в его морозильном гробу. Однако, видя, что пряником здесь ничего не добиться, я решил подойти с другой стороны и со словами:
- Дыши же, наконец, мымра, - я гаркнул так громко, что у самого чуть кровь в жилах не застыла и залепил ей такую пощёчину по шлёму, что заболела рука. То ли от моего нечеловеческого крика, то ли от удара, она резко открыла глаза и втянула ноздрями свежий воздух. Он прорвался к ней с шумом в легкие и зашёл в бронхи, насыщая порядком обедневшую кислородом кровь. Несколько секунд она дышала, как астматик в сосновом бору, при этом крылья носа её широко раздувались и жадно ловили молекулы воздуха. Глядя на её почти припадочные вдохи, я обеспокоился тем, чтобы она не разорвала себе лёгкие, и не оставила нас тем самым в дурацком положении. Однако ничего такого не происходило; наоборот, щёчки её начали розоветь, было видно, что жизнь потихоньку входит в неё. Я почувствовал, что немного устал, и присел на операционный стол. Хотелось курить, но это было невозможно – мешал шлем. Выпить – нет, по той же причине.
- Спасибо, ребята, - первым делом сказала она, вдоволь надышавшись.
- Ты почему скафандр не одела, дурочка? – спросил я несколько зло.
- Я уж думала, что мне конец.
- Как пошло, - заметил я.
- Как тебя звать, юноша? - она с интересом смотрела на меня.
- Меня? - переспросил я.
- Тебя, тебя, мой доблестный спаситель, - подтвердила она.
- Сет.
- Это как матч для игры в теннис?
- Да, - согласился я.
- Спасибо, я теперь тебе очень обязана, – проворковало у меня в динамике.
- Ну, об этом мы поговорим чуть позже…
- Хорошо, а пока … - Она подошла ко мне вплотную и прижалась своим шлемом к моему, при этом коснувшись губами своего.
- А его? - кивнул я в сторону Тома. - Он ведь тоже твой спаситель.
- С роботами не целуюсь, - отрезала девушка. – Но спасибо говорю.
При таком ближайшем рассмотрении, я увидел, что она недурна. Живые синие глаза лукаво смотрели на меня, копна светлых волос указывала на её принадлежность к клану блондинок, а их я считал самыми сексуальными, даже крашенных, ну и плюс бюст. Его, конечно, не было чётко видно под скафандром, но мои руки запомнили его, когда я делал ей массаж сердца; он был пышен, но не чересчур.
- Расскажите, что у вас тут случилось, - попросил Том, всё это время стоящий в стороне и выказывающий нетерпение притопыванием ноги, при виде всех наших мизансцен.
- Меня зовут Света, - вначале представилась девушка.
- Русская? – перебил я её. - У меня никогда не было русских. - Эту фразу я, правда, не сказал вслух.
- Американка. Однако вероятно из них. Фамилия у меня, тем не менее, Норфолк.
- Норфолкова или Норфолкина, - сказал я.
Все смотрели на меня, и я пояснил:
- Так бы она звучала на русский манер. Продолжай.
- Подлетели, засосало, приземлились. Очень жёстко, вы видели. Два дроида погибли. Мне ни царапины, а вот капитана задело, пришлось тащить в лазарет.
- А мы думали, он шёл сам, - сказал я.
- Первых несколько метров, потом потерял сознание.
- Почему ты не воспользовалась операционной? – в который раз перебил я её.
- Было маловато энергии, да и честно говоря, я не смогла бы, я всё-таки механик, а не врач.
- Ты механик? – искренне удивился я.
- Да, - просто сказала она.
- Да, - сказал я.
И действительно на костюме девушки я увидел знаки различия сервисной службы, которых не заметил ранее.
- Я ваш коллега, - сообщил Том. – Ну, а дальше?
- Дальше я заморозила капитана. Вернулась в Центральную и настроила передатчик на SOS. А также направила всю оставшуюся энергию на лазарет. И была там всё время. Со временем система жизнеобеспечения начала сдавать, воздух становился всё спёртей и спёртей, за скафандром я не пошла, так как он спас бы меня всего на несколько часов, а я не верила, что вы успеете. Потом я, наверное, уснула или потеряла сознание, ну а вы меня разбудили.
- Надень ты всё-таки скафандр, ты могла бы встретить нас, не лежащей на столе, а с пирогом и чаем, - беззлобно пробурчал я.
- Это ещё будет, а может что и похлеще.
Я мигом забыл про пироги, про чай, мне сейчас хотелось похлеще.
- Вопросы ещё есть? - спросила она нас.
- Много, - сказал я.
- Это потом, а сейчас нужно заняться капитаном.
Это было очень веско, так как к своему стыду я практически забыл о капитане за этой непринуждённой беседой. Мы вдвоём подошли к морозильнику, так как Том здесь уже давно ошивался, переминаясь с ноги на ногу, но не решаясь перебить нас.
- Ну что ж, будем выносить, - и я задумчиво подёргал толстый силовой кабель подающий остатки напряжения изувеченной системы питания на охлаждение капитана.
- Ну что, резать будем? – спросил Том, доставая бластер.
- Зачем резать, коллега? - обратилась Света к дроиду. – Не гигиенично ведь.
С этими словами она подошла к операционному столу и достала из-под него несессер. Открыв его, она достала и демонстративно показала нам отвёртку.
- Вот, полюбуйтесь, - сказала она, и с этими словами начала споро вывинчивать ею винты распредщитка. Том, открыв рот, наблюдал за ней. Я тоже; мне было приятно, что женщина уделала робота. Быстро сняв крышку, Света отключила автомат, обесточив силовой кабель, и проворно сняла клеммы.
- Ну, вот и всё, - промолвила она, тыча нам эти клеммы под нос. – А вы резать… Ну, что стоите?
- А что, поднимать…
- Да нет же, сначала надо снять камеру с опор, - медленно, практически по слогам сказала она эту фразу.
И действительно, она стояла на четырёх ногах, прикрепленных к полу.
- Мне бы гаечный ключ, - как-то неуверенно промямлил Том; он не решался срезать ноги бластером.
Света снабдила его гаечным ключом, и Том, наклонившись на одно колено, быстро снял крепежные болты. Их он не решился почему-то выбросить, хотя они явно были теперь не нужны, а положил их в бардачок скафандра. Похоже, и он подпал под влияние девушки.
- Ну что, взяли, - и я с этими словами приподнял один край криокамеры. Она не была тяжела, но я, тем не менее, шумно выдохнул. Том оторвал другой конец от пола, и мы понесли капитана. Света шла впереди нас и освещала нам путь, я также заметил, что она забрала свой несессер.
Девушка – механик, – это надо же. На своём веку, как я уже говорил, я видел много разных девушек, и нужно заметить, что занимались они разными вещами, однако женщин-механиков никогда. Тем более что она красива и остроумна. Мне нравился её характер. В общем, я был рад, что мы её спасли.
Во время нашего шествия я несколько раз споткнулся, так как я замыкал процессию и ледяной гроб капитана мешал обзору пути под ногами. Впереди идущий Том с опаской на меня косился, он боялся, чтобы я не уронил свой край. Я тоже этого опасался - мне не хотелось принести Лане вместо её отца, его осколки. Это было конечно вряд ли: для этого в камере была своя амортизационная система, да и тело капитана надёжно удерживали от соскальзывания специальные ремни. Но всё равно следовало быть максимально осторожным, и после того, как мы подошли к выпиленному Томом достаточно узкому лазу в воротах, ведущих на первый уровень, и мы осторожно просунули через него широкое тело камеры, осторожно наклонив её под углом в 45 градусов, я поменялся местами с Томом. Так было заметно лучше, отчасти потому что теперь включилась в работу другая группа мышц. Старые, хоть и меньше напрягаемые при помощи скафандра, всё же немного затекли, кроме того, я теперь видел дорогу у себя под ногами, да и силуэт идущей впереди девушки был более жизнерадостным, по сравнению с обескровленным лицом капитана и замёрзшей раной шеи.
Мы уже проходили мимо моторного отсека, когда я спросил впереди идущую девушку:
- У тебя есть бластер?
- Да, а что?
- Нужно непременно попасть в моторный отсек и взять оттуда, Том знает что.
- Если оно цело, - добавил Том. – Наш звездолёт тоже порядком потрепало, - прояснил он ситуацию.
- Света, режьте двери, а мы с Томом занесём капитана на ровер, и вернёмся вам в помощь.
Девушка без лишних слов подошла к воротам и включила бластер. Мы с Томом продолжили движение, и через несколько минут подошли к заваленному нами выходу внутренних ворот. Положив носилки с капитаном на пол, мы разбросали баррикаду в разные стороны, и родной свет Крота приятно полоснул нам по глазам.
- Лана, приём, - сказал я, осторожно выглядывая наружу.
- Я слышу тебя, - послышалось в динамиках.
- Мы возвращаемся с твоим отцом, он практически жив.
- Я слышала все, о чём вы говорили.
- Хорошо, как обстановка возле Крота?
- Несколько небольших групп бактерий. Ведут себя мирно. Наелись трупами своих сородичей, убиенных вами.
- Хорошо, сейчас мы придём.
Мы подняли с пола капитана, и как можно осторожнее прошли через брешь ворот и устремились к внешним воротам, то есть к выходу из звездолёта. Свод потолка становился ниже, и мы замедлили ход, поскольку я начал тереться шлемом головы. Наконец, согнутые в три погибели мы выбрались из звездолёта, неся капитана с собой. Я первым увидел бактерий и немного замедлил ход, опасаясь нападения. Но они действительно не обращали на нас внимания, во всяком случае, резких движений по направлению к нам они не делали. Мы, в свою очередь, стараясь не делать резких движений тоже, медленно подошли к люку Крота. Я уже приноравливался ногой попробовать открыть кодовый замок, благо код был не сложным, как дверь сама распахнулась; это Лана предусмотрительно избавила меня от мучений.
- Привет, а вот и мы, - сказал я, изображая широкую улыбку, и вваливаясь в трюм Крота.
Том зашёл следом и аккуратно закрыл за собой люк. Но Лана не обращала на нас и ноль внимания. Весь взгляд её был прикован к стеклу, за которым обрисовывалось тело капитана. Как я и боялся, девушка начала всхлипывать. Моя улыбка не сработала. Ну что ж, подойдём с другой стороны. Собрав всё своё мастерство в кулак, я жалобно и громко заныл. Я всхлипывал и шумно сморкал носом, при этом сотрясаясь всем своим телом от рыданий. Том с интересом посмотрел на меня, но самое главное, Лана в изумлении застыла и перестала плакать. Ясно, что в такой ситуации мой плач был куда более внушительным, и естественно, затмил её и по громкости и по смыслу.
- Ты смотрела фильм «Звёздные войны»? - спросил я сквозь свои потуги, растирая рукой воображаемые сопли.
- Да, - выдохнула она.
- Помнишь, там заморозили капитана Соло?
- Да.
- Ну, так вот его там, в конце концов, разморозили, и он натворил ещё много славных подвигов, в том числе завоевал принцессу Лею. Ну и с твоим отцом, я думаю, мы поступим также, ну может немножко переберём ходовую, и он будет бегать. И он также найдёт свою принцессу.
- Так он стар.
- Ну не принцессу, тогда царевну. Самое главное чтобы это не была лягушка.
Ситуация вошла в уготованное мной русло, девушка перестала плакать, и я бросил паясничать так быстро, как и начал.
- А ты что здесь стоишь? – прикрикнул я на Тома.
- А что?
- Финита ля комедия, или персонально для тебя гейм овер, - я для пущей убедительности показал ему скрещенные руки.
- Что-то застоялся я, пожалуй, пойду, - неохотно сказал Том - похоже, ему понравилось представление.
- Иди, иди, - и я демонстративно показал рукой вон. – И без системы охлаждения не возвращайся.
Том безропотно покинул зрительный зал и вышел в люк. Сразу же я услышал два выстрела; похоже, что я нашёл рьяных слушателей и по ту сторону.
Первым делом я передвинул криокамеру к стене - она загромождала проход, да и могла не дотянуться кабелями до распредщитка. Я был намерен без проволочек подключить её к бортовой сети. Впрочем, без проволочек даже с современным уровнем науки и техники обойтись нельзя было, и я начал искать среди пучка проводов силового кабеля питающие концы. Это было не легко, я не был электриком. Здесь где-то была «обратная связь», но она мне нужна не была.
«Лишнее выгорит», - решил я про себя и хотел уже попеременно поподключать концы, действуя методом проб и ошибок, но Лана подала мне тестер. Что ж, это были те действия с её стороны, на которые я и уповал, разыгрывая сей спектакль. Несколько секунд я прозванивал кабель, перебирая все проводки, пока не вышел на два питающих. Я уже решился их воткнуть в разъём, но передумал:
- Заведи Крота, пожалуйста, - попросил я девушку, сидя на корточках.
Лана быстро пошла в кабину и через несколько секунд раздалось его чихание. Я внутренне съежился, представив вдруг, что он не заведётся. В последний момент я силой отогонал эту мысль, опасаясь, как бы не сработал принцип падающего бутерброда. Это могло означать не только смерть капитана, а еще и наших неокрепших душ. Но мы будем жить, во всяком случае, пока, потому как, кашлянув несколько раз, Крот фыркнул и завибрировал всем телом. Лампочки бортовых огней засветились жизнерадостней - работал генератор. Теперь уже можно было и врубать капитана в сеть.
Предварительно выключив автомат, я щупом отвёл сначала одну защёлку и вставил туда клемму, затем другую. Проверив соединение, я закончил радиолюбительство, включив автомат обратно. Щёлкнуло реле и с лёгким шумом зациркулировал хладогент, отбирая остатки тепла тела капитана. Следует сказать, что если реле и щёлкнуло, то только у меня в голове; ясно, что симисторные ключи щёлкать не могут. Я просто вспомнил, как нас студентами водили в музей радиотехники, и электронный экскурсовод показывал нам первые ключи управления, и там, на стенде было работающее реле, по звуку, да и по виду больше похожее на захлопывающуюся мышеловку, чем на элемент коммутации, размером со спичечный коробок. Его я видел в другом музее, там же нам благоговейно показали огниво и кресало, и мы ещё долго обзывали друг друга этими словами.
Закончив дело, я встал, разминая затёкшие члены. На мне всё ещё был скафандр с засохшими брызгами внутренностей бактерии. Я решил снять всё это хозяйство и прошёл в раздевалку. Едва сняв это убранство, я почувствовал себя усталым без мускульной его поддержки. Я прошёл в туалет и ополоснул лицо водой, но это практически ничего не дало, кроме как смыло пот. Усталость, похоже, въелась глубже кожи. Достав сигарету, я закурил, но, проанализировав чувство, я понял, что курю натощак. Бросив не докуренный и до половины окурок в унитаз и выйдя из туалета, я пошёл на свой пульт, на ходу отмечая, что Лана стоит возле криокамеры и внимательно смотрит на отца. Она смотрела не как любящая дочь, а как профессиональный врач, и я, поэтому, был не против. Я решил подкрепиться и подошёл к синтезатору пищи. Набрав быстро бутерброд с красной икрой, и поймав его практически на лету, когда аппарат выплюнул его, я начал его поглощать. Икра была щучьей и вкусной, и я не только её ел, но и смотрел на неё. Нет, не оттого, что мне было жалко не вылупившихся мальков, хотя при определённых условиях их можно было бы инкубировать, икра была насыпана на бутерброд правильными шестигранниками, и хотя это были мелочи жизни, но чертовски приятные. И всё же я не был полностью удовлетворён. Воровски озирнувшись назад, и убедившись, что Ланы ещё нет, я заказал у синтезатора молдавский коньяк «Bely Aist». Это был не слишком известный напиток среди своих именитых сородичей, но я давно оценил и полюбил его. Как и следовало ожидать в меню синтезатора его не было, а равно как и других алкогольных напитков - на ровере царил «сухой» закон. И всё же это не помешало мне выпить.
Достав из брюк маленькую 30 миллилитровую бутылочку с потёртой о мешковину кармана этикеткой, но всё же сохранившейся золотой надписью «Nemiroff», а также выполненной в жёлто-голубых цветах другой надписью «GORILKA Z PERCEM» под ней, я открыл крышечку. Должен признаться, что всегда ношу с собой такой алкогольный НЗ, непременно одной и той же украинской марки, указанной выше, предназначенный не для пьянства, а на поддержку сил и других нужд. И вот сейчас, выпив 30 грамм светло-янтарной жидкости, я ощутил приятный горький вкус, усугублённый маленьким красненьким перчиком, попавшим мне в рот вместе с жидкостью из горлышка, а также естественный прилив сил. Этот вкус я не спешил закусывать, и лишь после того, как он на языке начал исчезать, я доел бутерброд. Подкрепив, таким образом, свои силы, я замёл следы, смахнув крошки бутерброда на пол, и выбросив пустую бутылочку в утилизатор. Я едва успел проделать всё это, когда вошла Лана.
- Ну что, ничего серьезного? – спросил я её.
- Разрыв мягких тканей гортани, трахеи, повреждены шейные позвонки.
- Чепуха, как я и думал. Реставрируем. Шь.
- Сначала нужно добраться до нашего корабля, до операционной.
- Доберёмся, как пить дать, - небрежно бросил я. – Ты что будешь?
- Чай.
- С лимоном или чёрный? – пошутил я и заказал у синтезатора напиток. Я могу делать несколько дел одновременно, вот: ещё я включил громкую связь и вклинился в эфир наших в моторном отсеке.
- Том, Света, как у вас дела?
- Отлично, сэр, несём жидкость, - услышал я обрадованный голос Тома.
- Молодец, мой мальчик, - сказал я.
- А я? – услышал я голос Светы.
- И ты, моя девочка, - согласился я. При этом я почувствовал, как Лана бросила на меня неоднозначный взгляд. Я бы его расценил как ревностный.
«Нужно следует быть поосторожнее в своих высказываниях», - подумал я, памятуя о большой физической силе девушки.
- А где вы сейчас? - спросил я наших.
- Мы на подходах, у Крота, - сообщил Том.
- Можешь открывать двери, - услышал я Свету.
Я встал со своего места и поспешил к люку, а Лана осталась сидеть на месте. Открыв люк, я впустил Свету и Тома с чем-то громоздким в руках. Они поспешили зайти, а я - закрыть дверь, чтобы не впускать много чужой атмосферы.
- Вот, - гордо предъявил мне свою ношу Том, сразу беря быка, то есть меня, за рога.
- Маловато, однако, - ответил я, с сомнением глядя на порядком измятый контейнер коричневого цвета с охлаждающей жидкостью внутри.
- Все остальные разгерметизировались, остался один, но на взлёт достаточно, - авторитетно заявил Том, - правда? - обратился он к стоящей рядом Свете; похоже, он успел подружиться с ней, а также принять как коллегу.
- Пожалуй, хватит, - поддержала Тома Света. – А где здесь у вас раздевалка? - вежливо спросила она, так как механик не могла не знать, где на роверах хранятся скафандры.
- Ты дома, - просто сказал я, пресекая всю её вежливость на корню.
- Я поняла, - так же просто ответила она мне и проследовала в раздевалку.
Том тем временем заботливо пристроил бесформенный металлолом в специальной камере для хранения хрупких грузов и пошёл, было, вслед за Светой в раздевалку, но возле входа нерешительно остановился.
- Иди, не бойся, - приободрил я его. - У нас сейчас равенство полов и даже роботов.
Том внял моему совету, но прежде чем войти, деликатно постучал.
- Ну, быстрей снимай свои доспехи, мой благородный железный рыцарь, нам пора рвать когти отсюда, - я сплюнул на пол.
Под моим взглядом Том быстро ретировался в раздевалку, а я направился к своему сиденью, предварительно растерев свой плевок ногой. Лана сидела на месте, нетерпеливо ожидая отправки назад. Я сел в своё сидение и проверил показания приборов. Показания, как показания, но проверить стоило. Всё было, к счастью, в норме, и я начал барабанить пальцами по столу, ожидая других членов команды. Первым пришёл Том. Он успел снять свой скафандр, а также умыться, от этого короткие мокрые волосы торчали в разные стороны, как иголки у дикобраза. Он сел в своё кресло и сразу же не преминул проверить приборы.
- Ну что, на месте? – спросил я его.
- Мне кажется, чуть сдвинулись, - отшутился он, не пропустив ни одного.
Светы всё не было и я затарабанил пальцами ещё громче. Решив, что моя перкуссия ни к чему не приведёт, а лишь может сломать мне пальцы, или я пробью ими дыру в панели управления, я нажал сильно несколько раз на «газ», решив таким образом поторопить Свету. Двигатель зарычал, и Крот завибрировал чуть больше, но Света не явилась - энергия прогазовки была истрачена впустую. Я уже подумывал о том, чтобы тронуться, не дожидаясь пока она соизволит занять своё место, как она, наконец, явилась. Она была умыта и аккуратно причёсана, я решил воспользоваться случаем и получше разглядеть её. Бело-русые волосы, расчесанные на пробор, мягко ниспадали по обе стороны лица. Лицо было несколько вытянутым, кожа была несколько смугловатой для меня, ну да ладно, носик аккуратный, прямой, украшала небольшая родинка ближе к переносице. Глаза синего цвета смотрели мягко, и в их уголках расходились лучики морщин; было ясно, что девушка весёлого нрава. Как вы знаете, я и сам люблю посмеяться, и у меня тоже были соответствующие морщины, которые, впрочем, больше напоминали трещины в коже. Фигура была очень фигурной, но это я отметил ещё на звездолёте Ловелла, когда делал ей массаж сердца. Между тем девушка, несмотря на мой медосмотр, увидела Лану, и по-мужски протянув ей руку, представилась:
- Света, механик 1-го класса звездолёта Ловелла.
- Лана, врач. Ловелл мой отец, - и она пожала протянутую ей руку.
Я со страхом посмотрел на это рукопожатие. Если Лана бы захотела, рука Светы могла бы превратиться в студень, с крошками костей внутри. Но ничего страшного не произошло, и Света вытащила вполне дееспособную кисть. Я доверял своим глазам, но всё же решил перепроверить и, протянув свою руку, внимательно ощупал кисть Светы на предмет повреждений, а также сгибая и разгибая её. Тревога была ложной, и я убрал руку, с удовлетворением отметив, что ладонь девушки суха и горяча.
- Сочувствую, но не соболезную, - сказала Света Лане, не обращая на меня особого внимания, и, видя, что я ещё смотрю на неё, добавила мне:
- Ну что ты сидишь, как вкопанный? Вытри слюнки и трогай.
- Однако, - заметил я, обращаясь к Тому, прежде всего имея в виду внешний вид девушки, затем её норов.
- Но не меня или Лану, а в путь, грязный развратник, - добавила она, вовремя заметив двойственность слова «трогай».
- Зачем грязный, я чистый развратник, - заверил я их, и, повернувшись, наконец, к пульту управления, сконцентрировался на нём. Через несколько секунд мне это удалось и Крот, радостно загребая колесами, двинулся в обратный путь. Мы быстро подходили к стене, откуда и появились, и я бросил последний взгляд на быстро удаляющуюся кучу изувеченного звездолёта, застрявшего в этом инородном теле навеки.
Мы уже находились возле бурой стены, и я не замедлил хода, поскольку чётко видел рыхлую брешь, проделанную Кротом на том пути. Она не затянулась, и я смело направил нас в этот ход. Крот стремглав нырнул в свою родную стихию, то есть под «землю». Мы быстро продвигались вперёд, перебрасывая уже вскопанную нами плоть назад, но через некоторое время я заметил, что он замедлил ход, обдирая бока об стенки лаза.
- Идём впритирку, ход немного всё-таки зарос, - прокомментировал Том.
Нужно заметить, что сейчас сопротивление нашему движению было куда меньше, так как сверло работало не полностью, работали только кромки. Следовательно, продвигались мы с большей скоростью. Однако долго нам не пришлось так ехать, вальяжно сидящий Том, вдруг дёрнулся и предостерегающе поднял палец.
- Что-то движется впереди, - промолвил он, пристально всматриваясь в экран.
Я сбросил «газ», и Крот начал продвигаться вперёд улиточьим шагом. Я также смотрел на экран, так как во фронтовом обзоре иллюминатора не было ничего пока видно. Тем временем нечто приближалось, похоже, что оно двигалось на встречу, и было гигантских размеров. Я приостановил Крота, и он нерешительно замер; вместо, я увеличил обороты впереди вращающего бура до практически максимума, ведь в случае чего, это было наше единственное оружие. Болтовня девушек сзади прекратилась, ихнее шушуканье начало действовать мне на нервы. Похоже, эти две сдружились, но сейчас не об этом. Все напряжённо всматривались в экран, а также в передний иллюминатор, поэтому все вздрогнули, кроме Тома, когда впереди нас по курсу резко возникла белёсая голова гигантского червя, метров два диаметром. Голова, это было конечно образно сказано, так как это был червь, а у него, как известно, что туловище, что шея, что голова, всё одного размера. Однако это была именно голова, так как здесь присутствовала широко открытая беззубая пасть с лучеобразными отростками вокруг, а также непропорционально маленькие для такой головы два глаза цвета скисшего молока. Непонятно, был ли у этого ланцетника мозг, если и был, то не больше размера его глаза, так как существо и не думало останавливаться перед нами. Напрасно, продолжая своё движение, червь-олигофрен естественно наткнулся на наш молотящий бур, и как ирония судьбы, как раз именно широко раскрытым ртом. Всё бы ничего, может бур, скользнув бы по его нёбу, наконец, через боль заставил его, если не отшатнуться, то хотя бы остановиться, но свисающие отростки вокруг морды моментально намотались вокруг бура, неизбежно лишая его возможности передумать. В его маленьких глазах, наконец, мелькнуло нечто похожее на удивление, нейроны или что там у него было, после долгих странствий, наконец, попали туда, куда нужно, но было слишком поздно: бур Крота винтом вошёл в пищевод ланцетника, и с треском разорвал голову несчастной зверушки. Это, правда, не помешало ей вздрогнуть оставшимся корпусом и начать дико биться в конвульсиях. Это до мышц доходили сигналы, отправленные несколько секунд назад. Нужно сказать, что без пяти минут труп червя, был всё же очень силён. В конвульсиях своего обрубка он поднимал и наш многотонный Крот, спиралью бура намертво застрявший в его внутренностях, и бешено колотил им о своды и пол нашего туннеля. Удары эти были весьма ощутимы, и я опасался за целостность нашего Крота. Повыделывавшись так с минуту, он, наконец, дёрнулся в последний раз и упал замертво, с шумом опуская нашего Крота, вместо своей головы, на твёрдую поверхность.
- Всё, Бобик сдох, - прокомментировал я, с тревогой вглядываясь в показания приборов. – Так и есть: погнул лонжероны, гад, - и я постучал ногтём по соответствующему сообщению на экране.
- Да что там лонжероны, с такой ходовой можно ехать. Червяк непостижимым образом повредил главный генератор, - в сердцах, что ему было в принципе не свойственно, бросил Том.
Да, это действительно поломка куда более хуже, чем подвески. Это означало только одно - что впредь мы будем двигаться и питаться только от аварийного генератора и от аккумуляторов. Я лихорадочно клацнул экран индикации зарядки батарей. Быстро взглянув туда, я немного успокоился: батареи были заряжены генератором на 100%. Ну что ж, теперь следовало двигаться без промедления, так как теперь время было – киловатт-часы. Кроме того, энергетическую картину осложняло то, что от бортовой сети питалась и криокамера капитана. А это был весьма мощный потребитель.
Задача была ещё и осложнена и тем, что червя то мы убили, но тело его лежало в тоннеле и перекрывало нам дорогу. И в связи с этим были два варианта: бурить другой туннель или идти по этому. Недолго подумав, я склонился к последнему, так как во- первых, этот тоннель был своеобразной нитью Ариадны, без проволочек ведущий нас по собственным следам, а также объём субстанции, которую требовалось перелопатить, здесь был меньше, так как диаметр червя был меньше тоннеля. А, кроме того, мы всё равно испачкались. Поэтому, переключив половину мощности батарей на участие в движении, мы двинулись вперёд, колошматя винтом тушу ланцетника.
- Интересно, что он здесь делал? – спросил Том, смотря в своё боковое стекло, порядочно забрызганное кровью животного, на его же измельчённые внутренности.
- Я думаю, он залез в наш тоннель из любопытства, - сказала Лана.
- Его неуместное любопытство стоило нам генератора, а также безнадёжной загрязнённости Крота, - проворчал я.
- Что же привлекло его здесь? - спросила Света.
- Очевидно диаметр, он был больше его, и возможно, он думал, что это более большая особь, возможно, он искал себе полового партнёра.
- Хорошо, что не нашёл, иначе здесь не только обошлось бы сломанным генератором, - прокомментировал я.
Между тем, как всегда смотрящий в экран Том, сказал:
- Похоже, туша заканчивается.
И действительно, проехав с несколько десятков метров, изогнутый шланг червя повернул в сторону и ушёл в стенку тоннеля. Это делало наш путь свободным, а также избавляло от неприятного шума на высоких частотах, когда бур распинал ланцетника. Не почувствовав больше препятствия, Крот начал продвигаться вперёд намного энергичнее, далеко позади оставляя звездолёт Ловелла, а также червя, переведя его из твердого состояния в преимущественно жидкообразное. Кстати, этот тосол отлично отбирал избыточное тепло Крота, и я с удивлением обнаружил, что температура двигателя поднялась незначительно.
Я включил дворники и попытался очистить лобовое стекло, но щётки только размазали кровь, после продолжительной работы обеспечивая какой-никакой, но обзор. Мы проехали ещё несколько минут, когда внутри замаячил какой-то свет.
«Ну неужели нельзя проехать без приключений хоть какое-то время», - думал я про себя, гадая, кого это ещё несут там черти.
- Это наш свет, отражённый от стенки вены, - успокоил нас Том, упредив все наши мысленные вопросы.
Верно, подъехав ближе, мы уже видели полностью затянувшуюся артерию с покрытым корочкой прозрачной субстанции, похожей на лёд, устьем тоннеля, там, где кровь вышла из русла в пробитую Кротом дыру. Эта свернувшаяся кровь и давала блики, создавая иллюзию, описанную выше. Что интересно, что эта же кровь на броне Крота и стёклах, я сейчас обратил на это внимание, не остекленела, а испарилась или исчезла другим способом, оставив после себя немногочисленные разводы. Вероятней всего, кровь просто содрала измельчённая нашим буром, масса. Дальнейшие мои научные изыски прервал рывок и резкий крен Крота, это он попал в артерию на слишком большой скорости, и, пролетев или проплыв по инерции и упершись буром в противоположную стенку, начал опрокидываться, потому что потерял под колёсами жёсткую опору. Я молниеносно хлопнул по кнопке, к чёртовой матери выключая бур, и Крот начал выравниваться, в том числе и не без помощи течения. Забрызганный экран начал очищаться, течение смывало остатки червя, а также напоминание о нём. Я запустил в цистерны Крота забортную «воду», и он начал опускаться, но только кормой, нос прочно заякорился буром в стенку сосуда. Я непродолжительно включил его на реверс, чтобы вывинтить его, и Крот уже всем корпусом пошёл ко дну. Быстренько развернув его в нужном направлении, я убрал нашу буровую установку, а также по совместительству и мясорубку, кстати, возможно спасшей нам жизнь, выдвинул гребной винт, но не запустил его, так как уже несколько минут с тревогой смотрел на экран системы жизнеобеспечения и хмурился. Он информировал о большом содержании углекислоты в воздухе внутри, а также пока не о значительном, но всё же подъёме температуры. Это, конечно же, было связано с тем, что вырабатываемая электроэнергия сейчас была в остром дефиците. И во время прохода по тоннелю, она направлялась на движение Крота, верней на обслуживание движения. И по закону сохранения энергии, такое же количество отбиралось у системы жизнеобеспечения. Но сейчас провидение было на нашей стороне, нам предстояло двигаться по течению, поэтому, выполнив нехитрые манипуляции, я переключил всё напряжение на нас. Единственное, что я оставил, это электричество, поддерживающее холостой ход двигателя, а также автопилот, задав программу ему, просто удерживать курс. Сделав всё это, я откинулся на спинку кресла, да так что ощутил чьё-то колено, надавившее мне через мягкую обивку, в поясницу. Ну что ж, массаж мне сейчас не помешал, и я с удовольствием сидел и смотрел, как дрейфующий Крот, увлекаемый течением, ложится на обратный курс.


*****

Путешествие наше подходило уже к концу. Закончив плавание по той первой вене, мы выбрались на сушу, в наш тоннель. Я внутренне опасался увидеть здесь нашего знакомого ланцетника; что и говорить, знакомство с ним не принесло мне неповреждённых нервных клеток, но к счастью нас миновала данная участь, поэтому мы проехали в гордом одиночестве, раздвигая только буром заметно заросшие стенки нашего хода. Нужно отметить, что мы продвигались быстрей обратно, чем туда, но всё же не так прытко, как хотелось, к тому времени наполовину разряженные батареи помогали только наполовину работающему на пределе аварийному генератору, и Крот передвигался как в замедленной съёмке. Всё же проделав этот путь, и с душной разгорячённой атмосферой внутри, мы, наконец, нырнули в прохладные струи очередного кровотока, которые, мгновенно подхватив нас, наконец, дали возможность глотнуть свежего воздуха, передёргиванием приоритета энергопотребления. Здесь мы встретили наших знакомых рыбок, которые взялись за ум и на этот раз были более осторожными, почтительно расступаясь и жась к стенкам сосуда. Впрочем, на этот раз им ничто не угрожало, гребной винт по-прежнему не работал.
Я несколько раз ходил курить в тамбур, несколько раз освежался, раза два перекусывал какой-то бурдой, вкуса которой я даже не чувствовал, один раз ходил проведать капитана с Ланой. Он был, в общем, нормально, камера работала, как следует, но вовремя не сброшенный столбик сигаретного пепла, к моему ужасу упал на стекло криокамеры аккурат над лицом капитана. Лана посмотрела на меня своим фирменным взглядом, и я поспешно сдул пепел, который колечком покатившись, упал со стекла на пол; на этом инцидент был исчерпан. Я также успел незаметно для окружающих ущипнуть Свету за, оказавшиеся упругими, ягодицы. В ответ она ущипнула за это место и меня, и, оставив меня стоять с открытым ртом, пошла и заказала себе в синтезаторе пирожное «Дамский каприз». Том сиднем сидел за своим местом, следя как обычно, за экраном. Это непонятно почему меня начало раздражать, хотя следить за экраном - это была его святая обязанность.
Я спросил его, почему он сидит, как истукан, на что он что-то проворчал, но даже не пошевелился. Я равнодушно пожал плечами, и после своего моциона по Кроту уселся на своё место. От нечего делать я посмотрел на приборы, но они не предвещали ничего хорошего. Аккумуляторные батареи выдохлись полностью, не давая ни одного электрона в бортовую сеть, и превратились только, по сути, в ненужный балласт. Я нашёл аварийный генератор на карте тач-скрина и хмуро посмотрел на него. Искать его долго не пришлось, так как маленький контур был заполнен красной краской и периодически тревожно вспыхивал. Но волновало не это. Сей тревожный цвет просто указывал, что работал аварийный генератор; волновал другой экран, щедро забрызганный красным, как будто его рисовал художник-коммунист. Этот экран рисовал мрачные последствия такой аварийной работы. И это засилье красного легко объяснялось: вспомогательный генератор был просто «доезжалкой». Однако мы использовали его сейчас, как обслуживающий полноценную езду. И естественно он жаловался на нас, красными пятнами высказывая своё возмущение. Так вот, система жизнеобеспечения работала только на 50 %, тусклое внешнее освещение на 20%, двигатели вообще сейчас не работали; поддерживался сугубо холостой ход, и, кстати говоря, на повышенных оборотах, заставляя аварийный генератор работать на пределе. Ну и конечно же криокамера капитана Ловелла; она по приоритету обеспечивалась на 100%.
Я почесал подбородок, и едва не порезал пальцы жёсткой щетиной, незаметно поднявшейся за время путешествия. Однако мой внешний вид сейчас интересовал меня меньше всего, кстати, в отличие от Светы, которая, попросив косметичку у Ланы, сейчас подводила глаза. Я почувствовал лёгкое головокружение, но не от вопиющей антилогики женщины, а оттого, что в помещении становилось душно. Верно, сие подтверждал анализатор воздуха, на который я уже давно бросал косые взгляды, как будто он в чём-то был виноват. Но он, не обращая внимания ни на что, жестоко повышал свои показания, причём весьма быстрыми темпами.
- Сколько нам осталось до базы? - спросил я у каменного изваяния Тома, сидевшего рядом.
- Минут тридцать, с такими темпами, - только чуть дёрнувшиеся губы смогли свидетельствовать о признаках жизни.
Прогноз был неутешительным: с такими темпами это было много. Уже через двадцать минут здесь вместо воздуха будет отрава, дышать которой сможет только Том, и то, только потому, что он не дышит. У него просто нет этой функции.
Нужно было принимать какое-то решение, и я его принял. Повернув голову в бок, я сделал вид, что смотрю в иллюминатор, на самом деле, боковым зрением я смотрел назад. При таком обзоре, чёткости восприятия не было, но сейчас она была и не нужна. Я заметил неясный силуэт Светы, который всё ещё был занят своей доводкой, а раз так, не обращающий внимания ни на что на свете, кроме своего марафета. Сейчас она, к примеру, делала что-то со своими бровями, то ли приглаживала, то ли выщипывала, я к счастью не разобрал. Второй девушки я сперва не обнаружил, но когда до рези в глазах максимально отвёл взгляд назад, увидел её спящей. Таким образом, пользуясь случаем, я поспешил отвести от криокамеры Ловелла ровно половину энергии, оставляя ему вторую, и бросая дополнительную мощность на наше жизнеобеспечение. Долгое время сидящий неподвижно Том вдруг зашевелился, и, повернувшись ко мне, предложил:
- Давайте выпустим воздух из скафандров.
- Верно,- сказал я и эмоционально похлопал его по плечу. – Я совсем забыл об этих запасах, дурья башка. – И, не уточнив, чья именно, послал его сделать это. Я услышал удаляющиеся шаркающие шаги, и понял, почему он так неподвижно сидел в своём кресле. Энергия его подходила к концу. Он слишком долго был без зарядки. Однако это не помешало ему стравить сжатый воздух из баллонов скафандров. Три хлопка, один из которых был самым громким, с неиспользованного Ланиного скафандра, возвестили об этом, и упругие волны живительного воздуха сначала ударили мне в затылок, потом, отразившись от лобового стекла, анфас, и только потом я смог с кашлем втянуть его носом. Такой же шаркающей походкой Том вернулся на место, и грузно осев в своё кресло, замер, не мигая, уставившись в экран монитора.
Дышать, безусловно, стало легче, но температура в помещении была высока, и я ослабил воротничок. Случайно пальцем прикоснувшись к шее, я почувствовал весьма частую пульсацию, сердце работало на высоких оборотах. Это было не слишком хорошо, и я обеспокоено обернулся, ища взглядом двух девушек. Света, к этому моменту, уже закончила свои дела, и сидела на своём месте. Яркий румянец на щеках женщин также говорил о повышенном сердцебиении, и хотя это могли быть румяна, я отбросил эту версию. Единственный член экипажа, за пульс которого я в настоящий момент не опасался, был капитан Ловелл, так как даже у Тома он был, я точно это знал. У меня стояло такое же сердце, снятое в полевых условиях с убитого дроида, правда, более старой модификации.
Между тем мы плыли, увлекаемые только течением. Автопилоту было мало работы, он изредка включался, негромко корректируя курс Крота, и опять на долгое время впадал в спячку. Внешнее освещение прожекторов не разгоняло тьму, а едва раздвигало её, с трудом вырисовывая пядь пространства у нас перед носом. Мы с этим до поры, до времени, мирились, пользуясь ультразвуковым сканером, но мне пришлось поддать люменов, перетягивая одеяло скудных ампер-минут с других систем на прожектора, когда Том тихо промолвил:
- Где-то здесь… - Фраза была коротка, но он с усилием произнёс её, по отдельности формируя слова.
- Ничего, дружище, - я по свойски похлопал его по плечу. Сквозь дешёвую, казённую ткань с грубыми узлами волокон, отдало холодком. – Вот приедем, включим тебя в розетку… - пошутил я, имея в виду старых роботов, работающих на электричестве, однако вдруг понял, что дроиды – не роботы, и я не знал принцип их работы. - Кстати на чём ваша душа держится, что вас питает, так сказать?
- Мы питаемся тем, чем и вы, - услышал я после продолжительной паузы. – Гамбургерами, чизбургерами, борщами … - Он решил сэкономить силы на перечисление всех продуктов и чтобы логически закончить предложение, добавил:
- И другой дрянью.
- В общем, всякой органической дрянью, - обобщил я его ответ, вкладывая в ответ также и вопросительные нотки.
Решив также сэкономить силы и на слове «Да», он кивнул.
- Но нам также нужно и немного электрической энергии в чистом виде на кой-какие функции, - закончил он повествование.
- Ну что ж, потерпи немного, и ты будешь иметь её сполна, пока из ушей искры не посыплются, - пообещал я ему и взялся за штурвал, увидев заросшую пробоину вены, проделанную нами, когда первый раз мы попали в венозную систему Черныша.
Сначала я убрал бесхозно торчащий гребной винт, которым так и не пришлось воспользоваться. Вместо него я выдвинул бур, к этому времени потерявший свой товарный вид, с затупившимися кромками, и включил его. Он оказался ещё и погнутым, я это чётко увидел при его разгоне, когда вращающиеся лопасти начали немного «бить». Не долго думая, я направил его остриё в заросшую стенку сосуда, и повторно проколов его, начал протискивать Крота в это отверстие. Кровь под давлением, найдя новое русло, пошла туда, и, подхватив Крота как щепку, существенным образом увеличила натиск бура на живую породу. Это было очень кстати, так как измельчённая масса практически вся срослась, не давая возможности просто перебрасывать её назад. Но всё же были небольшие рыхлости, по которым я и ориентировался, строго следуя по проторенному пути.
Испущенный из скафандров воздух стал, по-видимому, заканчиваться, так как не удавалось сделать полный вдох. Вдохи стали быстрыми и частыми, и без того увеличивая потребление воздуха. К тому же высокая температура также увеличивала расход. Все эти негативные факторы заставили проснуться Лану. Ей снились кошмары, я понял это потому, как она спросонья вскрикнув, схватилась за впереди сидящего Тома. Большой дядя дроид утешительно похлопал её по руке и, с трудом повернувшись, погладил по голове.
Инстинкт самосохранения эгоистично заставил меня посмотреть на экран интерфейса, где маленькой иконкой светилась криокамера Ловелла, не давая дышать нам всем полной грудью. Этот же вероломный инстинкт подталкивал мою руку к отключению Ловелла. Тряхнув головой, я мысленно убрал подлого труса в самые дальние закутки своего тела, прекрасно осознавая, что это временно. Я хотел увеличить ход машины, но, дёрнув ногой, к сожалению, отметил, что она не сдвинулась; педаль давно была утоплена в вибрирующий пол. Крот двигался на максимальной скорости, сверля и колбася затянувшиеся раны, при этом убитая ходовая его поскрипывала. Такая гонка была чревата увеличением температуры Крота, но я старался не думать об этом, тем более что мысли мои были заторможены. Я это более или менее чётко понял, когда до меня не сразу дошла причина того, что мы движемся быстрее. Тоннель стал шире, и дно его устилало какое-то клейкое вещество, спрессованное в длинные цилиндры. Об его скользкости говорило то, что колёса Крота, проскальзывали, когда наезжали на эти тюбики.
- Вы знаете, что это? – спросила Лана.
- Мне кажется, что здесь побывал наш дружбан червь, - сказала Света.
- Вы хотите сказать, что мы вляпались…- хотел охарактеризовать я существующее положение, но Том опередил меня:
- В навоз, - мягко закончил он за меня.
- Ну что ж, он кстати, - выговорил я, имея ввиду, конечно же, не продукты жизнедеятельности ланцетника, а его самого, красноречиво тыкая пальцем в спидометр и показывая прирост скорости почти на половину. - Так что, да здравствует его величество Червяк, - хрипло провозгласил я и хотел сказать «ура», но, закашлявшись, не смог; слишком большая тирада изнурила меня.
«Заочно, но не воочию», - только и смог подумать я, так как соблазн лицезреть его был не слишком велик, кроме того, Крот мог и не пережить второй такой встречи. И всё же, было похоже, что мы движемся по следам ланцетника, и поскольку впереди был наш звездолёт, то, получается, что он был зажат между нами, следовательно и шанс встречи был большим. Как бы то ни было, наше путешествие приближалось к развязке, ультразвуковой сканер ясно обозначал выход из тоннеля. Сердце моё забилось быстрее, и уже не от задухи, а от чувства родных, хоть и покареженых пенат корабля. Даже металлическое сердце бездушного Крота, как мне показалось, издавало ещё большую вибрацию, радуясь близости техобслуживания.
В приподнятом настроении мы преодолели остаток тоннеля и, наконец, обвалив выход, вырвались на плато. Крот, не встречая больше никакого бокового сопротивления, с бешено вращающимся погнутым винтом, как ошпаренный, ринулся к звездолёту, и мне пришлось остудить немного его пыл, так как я увидел червя. Он, безусловно, не представлял никакой опасности для нас, разве что для окруживших его тьму инфузорий. Он грозил им диатезом или крапивницей, поскольку был наполовину съеден. Но мне было не жаль прожорливых бактерий; я обеспокоился тем, что вокруг нашего звездолёта было темно, как в могиле.
Подозрительно покосившись на полуобглоданый труп без признаков костей, я послал кванты света, несколько раз включая и выключая наши прожектора, в направлении Центральной, предварительно прицелившись. Вздохнув с полным облегчением и прищурившись с непривычки, когда яркий свет залил пространство перед звездолётом, я выключил наше собственное освещение, и на ходу пряча верно отслуживший нам заляпанный бур в свою нишу, рванул к кораблю. Сквозь пелену пота, застилавшего мне глаза, я нашёл внешние ворота и, хотя мы были ещё весьма далеко от них, поспешил направить радиосигнал на открытие. Через некоторое время Крот, не сбавляя скорости, влетел на полном ходу на выпавший трап ворот, и только тогда я резко затормозил. Крот лихо стал в метре у внутренних ворот, и я услышал, как внешние с шумом захлопнулись за нами. Давление в камере начало падать - это работали насосы на откачку чужеродной атмосферы за борт. Я посмотрел на часы приборной панели. Разряды секунд сменяли друг друга как в замедленной съёмке, и, не нуждаясь в глотке свежего воздуха, издевались своей медлительностью над нами. Я занёс руку над жидкокристаллическим дисплеем, но не опустил её, в последнюю секунду с трудом беря себя в руки. Скорее следовало разбить насосы, хотя один и так не работал; светились не четыре, а три зелёных огонька лампочек, графически отображая работу насосов. Наконец они погасли и сработали электроклапана, с шумом впуская живительный воздух в глубокий вакуум шлюзовой камеры. Но я уже практически не слышал этого звука, не видел показаний анализатора среды у меня перед открытыми, но не видящими глазами, зрачки мои затуманились, лёгкие разрывались, я был в полуобморочном состоянии. Но сквозь бред я всё же почувствовал, как рука Тома медленно пришла в движение и нажала на мою безжизненную руку, сжимающую рычаг открытия крыши кабины Крота.


*****

Сиреневый туман удушья медленно спадал, освобождая место рассудку. Я дышал, как выброшенный на берег пескарь, широко развевая жабры лёгких. Я почувствовал лёгкое головокружение, это были признаки гипервентиляции. С силой сомкнув рот, я перестал есть воздух, и начал вдыхать его носом. Придя в полунорму, я, наконец, обернулся, чтобы узнать как дела у лучшей половины нашего экипажа, да что там греха таить, пожалуй, и всего человечества. Безусловно, они не были в таком гротескном состоянии как я, лишний раз подтверждая, что женщины лучше приспособлены к любым экстремалиям, чем мы, горе-мужики. Нет, они не выглядели, как пойманные на кусок червя и выброшенные на берег пескари. Они были похожи на прекрасных ланей, чуть запыхавшихся после пробежки. Одна из них похлопала меня, жалкого пескаря, по плечу и я понял, что мы пока ещё всё-таки нужны им. Не обойтись им без нашего хилого плеча, мы ещё на многое способны; впрочем, не каждый.
Удовлетворившись пока, здоровым видом девушек, я переместил всё ещё мутноватый видоискатель на Тома. Он был более безрадостным: как памятник малоизвестному политическому деятелю, обгаженный птицами. Несмотря на видок, я был очень благодарен Тому. Если бы у меня были цветы, я бы немедля возложил их к его неподвижному монументу. Кроме того, мне нравился этот парень как личность, и я по-дружески слегка ударил его в плечо. Личность дроида - понятие, конечно, программируемое, но было бы чертовски здорово, если бы было побольше таких людей. Негромко вздохнув, так как чёрный список моей памяти был очень долог, и из всех их «добродетелей» можно было бы составить такую антиличность, при встрече с которой у дьявола отвалились бы рога и копыта, прорезались крылья и нимб, и он, заплакав бы, улетел. Впрочем, большинство этих людей я встречал, когда был молод и нищ; сейчас, будучи молодым и богатым, я старался выбирать себе общество.
Отметая больше за ненадобностью воспоминания дней давно минувших, я слез с Крота, так как почувствовал, что засиделся и, достав из кармана пачку «Конгресса», закурил одну сигаретину, немало не беспокоясь о том, что дезинфекция ужё идёт, и что я своим дымом усугубляю клиническую картину. Другие члены экипажа, последовав за мной, дали мне возможность, стоя внизу, насладиться прекрасным видом слезающих девушек. Они отошли на безопасное расстояние, спасаясь от дыма, при этом Лана как всегда морщила носик, Света строила мне глазки. Я пожал плечами; мой взгляд привлёк слезающий Том. Он медленно переставлял ноги, как старый дед, даром, что не кряхтел. Я не зря обратил на него внимание, потому как, добравшись в темпе эстонца почти до низа, подошва округлого ботинка 46 размера с леприконскими пряжками соскользнула с перекладины лесенки и Том начал падать навзничь. Я рывком бросился на помощь падающей «технике», всё же понимая, что не успею. Но, стоявшая ближе Света пришла на выручку мне и Тому, подхватив последнего, как ловят подброшенного ребёнка в воздух - за подмышки. Долговязые ноги с предательскими ботинками на концах, грохнулись оземь, но корпус не пострадал, он был прочно зажат в Светиных руках. Я понимаю, что дроид - не человек, весит меньше, но всё равно, поймать падающее с полутораметровой высоты шестидесятикилограммовое тело, задача не из лёгких, даже для меня. Выходит и эта девица не по земному сильна. Между тем, она прислонила пойманное тело коллеги к колесу Крота, и, покачав наманикюренным пальчиком, приказала:
- Никуда пока не уходи.
В ожидании окончания санитарной процедуры, я докурил свой окурок, приклеенный к губе на время вышеупомянутых действий. Едва успев забить бычок между протекторов колеса Крота, за неимением более подходящих мест, раздался звуковой сигнал, начали открываться внутренние ворота; дезинфекция была окончена.
Я совершал своё маленькое свинство в непосредственной близости от безжизненно прислоненного, как кочерга к припечку, Тома, и предложил помочь ему. Но он, мотнув головой, отказался, и, оторвавшись от колеса, медленно, почти не отрывая ног от пола, побрёл на выход. Я посмотрел ему вслед. Он очень напоминал робота Вертера из к/ф «Гостья из будущего».
Он едва дошаркал до полпути на выход, как здесь его подхватил Тим, и, едва кинув нам приветствие кивком головы, увёл своего слабеющего брата. Я стоял, облокотясь на колесо Крота и ждал приближающегося второго встречающего - капитана Строкатта. Он передвигался быстро, но ноги не мельтешили; брал шириной шага. Первым делом он подошёл ко мне. Я поменял вальяжную позу на более официальную, и, не дожидаясь его вопросов доложил:
- Господин капитан, задание выполнено, капитан Ловелл ранен, но доставлен, охлаждающая жидкость также, - закончил я несколько фривольное предложение.
- Вольно, рядовой…
- Человечьих потерь нет, разве что Том порядком измотался, но это не в счёт.
- Почему не выходили на связь?
- Сломалась.
Он сделал паузу, в течение которой смотрел на меня, потом сказал:
- Ну, здравствуй, дружище, - он протянул свою руку.
- Здравствуйте, старина, - и я протянул свою, вытирая её об себя.
Мы обнялись. На миг мне показалось, что меня стянуло обручами. Но потом они разжались, это капитан пошёл к группке девушек. Быстро познакомившись со Светой и перебросившись парой с Ланой, он обнял каждую из них, заставляя чёрной змее зависти зашевелиться во мне. Да, выгодно быть капитаном. Я вспомнил, что и мне в своё время предлагали управлять одной посудиной. Она, правда, должна было перевозить контрабандный товар, а именно: шкуры убитых, стоящих весьма на высоком социальном уровне, очень кротких и милых существ. Шкуры эти сдирались заживо, чтобы не портились товарные свойства. Хозяин этой артели сулил мне огромные средства. Когда я ничего не ответил после его предложения, он расценил это как нерешительность и начал разъяснять мне как я могу потратить эти деньги, хихикая и гримасничая. Но он ошибся, молчал я не от нерешительности, а от шока от такой дикой циничности; я тогда был молод и не знал людей. Я согласился, но только для того, чтобы сдать живодёра Интергалактполу и взять его с поличным. Руководство Итрелгалактпола дало мне награду, кстати, самую первую, и я её долго носил, пока у меня, её не украли карманники, незаметно сняв в толпе.
Мысли мои прервал звонкий смех девушек, капитан видимо пошутил. Он сказал ещё что-то и, отпустя их восвояси, подошёл ко мне.
- Ну что, пошли за Ловеллом, - сказал он.
- Давно пора, - согласился я.
Мы обогнули Крот и, подойдя к нему сзади, открыли люк. Капитан подошёл к криокамере, и, низко наклонившись, заглянул внутрь. При этом от его дыхания стекло моментально запотело. И всё же, несмотря на этот факт, температура внутри была повышенной, об этом чётко свидетельствовали показания дисплея термоконтроллера. Однако, несмотря на это, мы могли не торопиться, она не могла уже повлиять на капитана; термос криокамеры обладал низкой теплопроводностью. И если и капитан Ловелл был не в живом, то в перспективном состоянии.
Я, не спеша, отсоединил силовой кабель от бортовой системы Крота, и, смотав его тугой бухтой, бросил на крышку саркофага. Я взялся за один край, Строкатт за другой, и мы понесли. Без вспомогательной силы скафандра, ноша была тяжела и обрывала руки. Строкатт, похоже, не был так напряжён, а если и так, то не подавал виду. Несколько раз мы останавливались по моей просьбе, и я давал себе передышку. Наконец мы внесли криокамеру в корабельный лазарет, где нас уже поджидала Лана, и я, сделав последнее усилие, чтобы плавно поставить, а не бросить её, наконец, мог размять скрюченные и затёкшие пальцы. Лана быстро подсоединила криокамеру к сети и начала разморозку тела. Я хотел, было, понаблюдать за процессом, но капитан приказал:
- Ты устал, Сет. Иди, отдохни.
- Я должен доложить вам подробности путешествия.
- Потом доложишь. - Он махнул мне рукой, показывая на дверь и отвернулся к размораживаемому.
- Есть, сэр, - негромко сказал я, и, выйдя из лазарета, направился к себе.
Я действительно чувствовал себя усталым, особенно без помощи скафандра, и при каждом моём шаге здешняя гравитация нещадно вдавливала меня в рифлёный пол, заставляя идти полушаркающими шагами. В узком коридоре я увидел идущую мне навстречу Свету. Завидев меня, она улыбнулась мне, как доброму знакомому и, остановившись, спросила:
- Ты не ко мне идешь, мой спаситель?
- Нет, к себе в берлогу.
- А что там?
- Устал, посплю немного, приведу себя в порядок…
- Не забудь побриться, с тобой напрочь не возможно целоваться.
- Кстати, неплохая мысль. - С этими словами, я привлёк и горячо поцеловал девушку. Несмотря на свои слова, она также ответила мне поцелуем. Отстранившись через какое-то время, я посмотрел на неё.
- Всё равно, целоваться с тобой, всё равно, что с ежом, - вкратце охарактеризовала она свои впечатления.
- Ежи – милые, добрые животные, правда, немного вонючие. Ну а ты куда путь держишь?
- Капитан выделил мне каюту, иду обживать.
- Ладно, приду на новоселье, - закончив нашу беседу на этих словах, я отправился дальше. Добравшись до своих апартаментов, я быстро принял душ, смывая с себя путешествие, и завалился в кровать. Единственное, что не удалось смыть, это сладкий вкус поцелуя девушки на моих губах, с ним я и заснул. Вообще, мне почти всегда снились либо эротика, либо кошмары. Сейчас мне снились эротические сны, и это было не удивительно. Сон ведь отражение пережитой реальности, и я был рад, что встретил Свету. Мне снилась сначала одна она, потом к ней прибавилась еще и Лана, но этого было, видимо, мало моему алчному рассудку, проецирующему сновидения, и потом их заменили несколько обнажённых нимф в белом тумане; лиц я их чётко не видел. Были какие-то размытые пятна, но мне было всё равно. Я тянулся к их телам, но они неизменно ускользали от меня, растворяясь в тумане.
Так и не сумев поймать ни одной, я проснулся, всё же в добром здравии и настроении, и сухой, не скомканной простынёй. Взглянув на часы, и увидев, что спал четыре часа, я проследовал в ванную и включил воду. Быстро почистив зубы щёткой, которая не требовала зубной пасты, я посмотрел на себя в зеркало, уже не сонным, а значит и осмысленным взглядом. Увидев, что действительно обсыпан щетиной, как кактус колючками, я начал бриться. Постепенно лицо моё начало проясняться, меняя свой окрас с тёмного на природный, отливающий небольшой синевой. Бритва раз забилась, и мне пришлось выбивать из неё сгоревшие щетинки. Намазав после этого более тонкое лицо кремом после бритья, я почувствовал успокоение кое-где потёртой, неаккуратными движениями, кожи. Мыться я не стал, так как помылся накануне сна, и был чист. Единственное, что я сделал - это, зачерпнув горсть воды, намазал её на растрёпанные в погоне за неуловимыми нимфами во сне волосы, и придал им зачёсанный вид. Сбрызнув напоследок лицо парфюмерией, я покинул ванну и по-солдатски быстро оделся в чистоё бельё. Заправив хрустящую рубашку, с не застёгнутой верхней застёжкой в рабочие брюки, с наведенными острейшими стрелками, которыми, казалось, можно хлеб резать, я бросил триумфальный взгляд в зеркало и вышел из каюты.

*****

Я бодро вошёл в Центральную и увидел капитана. Он сидел за своим креслом и вёл переговоры по визиофону с Томом в машинном отделении. Том не был похож более на старую клячу, едва переставляющую ноги. Подпитавшись от сети, он выглядел молодцевато и делово; из пижонски закатанных рукавов спецовки, торчали мускулистые предплечья, чуть запачканные в масле. На заднем его фоне копошился Тим. Он был в рабочем мятом халате, и лица его не было видно. Если бы я не знал, что это Тим делает очередное доброе дело, то он, в своей чёрной мантии и сгорбившейся фигурой был бы больше похож на злодея, жаждущего захватить и править всем миром.
Увидев меня на заднем плане изображения капитана, Том поприветствовал меня, и поднял разводной блестящий ключ, настроенный на гайку или болт размера 100. Я в приветствии также махнул в экран, и сел на своё место. Сеанс связи быстро закончился, экран потух, и Сторакатт повернулся ко мне.
- Ну, как отдохнул? – спросил он меня.
- И душой и телом, - ответствовал я.
- Слушай, ты иногда говоришь – будто реплики бросаешь. Ты в театре играть не пробовал?
- Пробовал.
- В каком?
- В театре имени Жизни.
- Театр хорош, но жизненно опасен, да и зрителей маловато.
- Вы правы, вот выйду на пенсию и пойду в другой театр играть, исключительно на публику.
- Сомневаюсь. Актёр ты хороший, а такие до старости не доживают.
- Вообще, старость и пенсия - разные вещи, хотя, возможно, вы и правы, тем более, что я не собираюсь жить долго и нудно. Качество жизни – вот мой девиз. Но давайте не будем отбирать монополию у Господа Бога и ковать себе свою Судьбу; он очень коварен, и из подлости может сделать всё наоборот. Давайте перейдём от мелочей к делу, и я расскажу вам в деталях о нашем путешествии.
- В этом нет нужды, Том со Светой мне всё уже поведали. Поэтому я расскажу тебе вот что.
Он закурил свою трубку и выдавил сизый дым из тонких ноздрей. Система кондиционирования подхватила его и протащила по обе стороны моего лица. Он был горек и удушлив, и моя рука машинально потянулась к пачке, вытащила в качестве контраргумента одну сигарету, и отломала фильтр с мясом. Я поспешно прикурил её, занимая круговую оборону.
- После того, как вы уехали, и мы потеряли вас из радиовида, - начал он в клубах дыма, - я приказал Тиму соорудить радиопередатчик в террагерцевом диапазоне…
- А детали? – перебил я его.
- Кое-какие были, кой-какие он взял из разбитого оборудования.
Я молча кивнул.
- Так вот, получился примитивный, но работающий передатчик. Мы сразу попытались с кем-нибудь связаться и, к нашему удивлению, сразу же попали на начальника ЦИОПа. Они постоянно дежурили в эфире. Я ему сразу доложил ситуацию. Он, в свою очередь сказал нам, что заглотивший нас объект …
- Черныш, - подсказал я.
- Почему Черныш? - спросил он меня.
- Потому, что чёрный, как сажа.
- Ну, хорошо, пускай между нами будет Черныш, хотя, по-моему, это собачье имя и для официальных сводок не годится. Так вот, он мне в свою очередь сообщил, что Черныш движется с приличной скоростью к одной из планет поблизости, кстати обитаемой. Вероятно, он попытается захватить её полем и выпить, а скорлупу выбросить.
- А если бомбу бросить? - спросил я, беспечно глотая дым. – Ядерную.
- Черныш ядерной энергией можно сказать, и питается, более того, её не успеют доставить, Черныш доберётся раньше. А, кроме того, мы здесь внутри.
Я дёрнулся. В никотиновом дыму без фильтрации и натощак я расслабился и совсем забыл об этом.
- Так что ж мы сидим? - вскричал я.
- Это ты сидишь. Том и Тим монтировали систему охлаждения, пока ты спал. Света делает водородную ракету.
- А это ещё зачем, сэр? – я нахмурил одну бровь.
- Пробить дыру для взлетающего звездолёта. Неужели ты думаешь, что Черныш вежливо разверзнет свою поверхность и помахает нам ею вслед? Бросай курить натощак, Сет, ты рассуждаешь сейчас, как пятилетний.
Я не стал говорить капитану, что виноват в этом большей частью его дым, густо образовывающийся из измельченных листьев крепчайшего крымского табака, плотно набитого толстым обрубком большого пальца в трубку. Я лишь решил, что действительно стоит поесть, и, не ощущая голода, заказал на синтезаторе шоколадный батончик.
- Я тебе сейчас не нужен? - жуя, невнятно спросил я его, чувствуя, как карамель заходит в зуб.
- Нет пока, но далеко не уходи, - и он забыл обо мне, отворачиваясь к визиофону.
Я взял зубочистку и выковырял кусок полурастаявшей карамелины. По её размерам я оценил размер дырки: она оказалась не большой и, зафиксировав в памяти скорый поход к стоматологу, языком перекатил шоколадную массу на другую сторону рта, и с хрустом кое-где попадающегося грильяжа, начал давить всё это здоровыми рядами зубов.
Для начала я решил направиться в лазарет и справится о здоровье капитана. Ясное дело повидать и Лану, хотя как можно её «повидать» в присутствии отца? Она, очевидно, его разморозила, вероятно, он в сознании, поэтому я начал составлять про себя кой-какую речь, какую нужно было толкать; не молчать же. Да и капитан всё-таки. Дело также осложнялось и тем, что Лана мне положительно более чем нравилась, и передо мной будет, возможно тесть, хотя конечно стоило сначала переспать. Хотя чего там греха таить, Света мне тоже нравилась.
Вдруг я обнаружил, что полностью доел конфетку, а обёртка осталась у меня в руке. Я озирнулся, чтобы куда-нибудь её засунуть. Абсолютно гладкий пол и стены не давали такой надежды. Перспективен был потолок, сложенный внахлёст из панелей. Однако, и близко не допрыгнув до него, пришлось положить фантик с разводами шоколада в карман, и пойти далее. Я начал собираться спугнутыми мыслями, но было поздно - я был у входа в лазарет. Три раза деликатно постучав, я вдавил кнопку двери, и она практически бесшумно ушла в стену. Мне навстречу шибанул холод, когда я сделал пару шагов во внутрь.
- Кто там? А, это ты, - услышал я голос Ланы через секунду. – Здесь прохладно, накинь халат.
- Кто же ещё? - удивлённо спросил я. Я был немного раздосадован оттого, что Лана с первого раза не узнала мою выдающуюся персону с театрально втянутой от мнимого холода головой, в, без сомнения, широкие плечи. Холодно мне было на самом деле, и я напялил халат. Он оказался мне маловат, из рукавов слишком торчали руки, как у школьника, оставленного на второй год, но минимальное облегание корпуса сулило неплохую сохранность тепла, извлекаемого из съеденной шоколадки и, возможно, от близкого присутствия девушки. Подойдя к операционному столу, и увидев, что капитан без чувств, я вздохнул про себя с облегчением.
- Как дела? - спросил я и пар вырвался у меня из уст.
- Нормально, я прооперировала папу, но не могу соединить отдельные нервы.
Я посмотрел на сурово-бледное лицо капитана, и убедился, что рана на шее делает того ещё боле суровым.
«М-да, - подумал я, - тесть-то, наверное, из старой закалки теста; гроза всех зятей, небось». - Я положительно был рад, что дед в отключке.
- Ну что ж, с нервами надо быть осторожным. Давай заморозим его, от греха подальше? – предложил я. - Да и скоро будем взмывать, а в выключенном состоянии такое лучше переносится?
Мы приподняли тело капитана, я за ноги, Лана - подмышки, и поместили его обратно в криокамеру. Закрепив тело ремнями, она опустила крышку и включила глубокую заморозку. Резким рывком включился компрессор и погнал хладогент по патрубкам вне камеры, охлаждая капитана до температуры ниже абсолютного нуля. Шутка. Я зябко поднёс холодные руки, к ставшей горячей батарее системы охлаждения криокамеры, и в который раз посмотрел на лицо капитана за стеклом. Могло показаться, что в данный момент я был похож на скорбящего подчинённого, пусть и греющего руки на чужом горе. Однако мысли мои были направлены прочь от соболезнования, они были пронизаны животными устремлениями, а именно: овладеть Ланой, чёрт с ним, даже в посредственной близости от её отца. Хотя именно его присутствие, может быть, и вдохновляло меня на мальчишеское стремление сделать не так, как пишут в книжках, и обойтись без романтического ужина и утомительных прогулок под луной. Впрочем, был тут кто-то посторонний, не был, я был готов на контакт сразу же после того, как увидел объект, таковы мы, мужчины, для тех, кто не знает. Но сейчас ситуация была патовая для меня, на согласие девушки отдаться влияет каждая мелочь, а особенно такая, как пусть и бездыханное, но всё же присутствие отца. Я давно наблюдал такие явления, что тут она вроде готова, а кашляни ты на её любимый цветок, или наступи случайно ей на ногу, и всё – сорвалось. Вот такие кардинальные различия бродят, по сути, в одних и тех же телах, с небольшими различиями внутри одного вида.
Я перевёл свой взгляд на Лану, она безмятежно настраивала терморегулятор. Она не догадывалась, что за монстр рядом с ней, и какие мысли он лелеет. Впрочем, за ее безмятежным лицом могло скрываться что угодно, человеческие лица выражают далеко не всегда настоящие мысли. За всю свою короткую жизнь я в этом мог убедиться, причём неоднократно.
- Что ты думаешь о Свете? - Её вопрос застиг меня неожиданно и врасплох.
- Ну, похоже, хороший механик, - после долгой паузы сказал я.
- Нет, а как женщина? – Она методично выбивала из меня признание.
- Ну, вроде ничего, - неопределённо сказал я, пытаясь угадать подоплёку этих вопросов, но они закончились также как обухом по голове, как и начались.
- Ладно, мне нужно закрыть лазарет, - сказала она, подойдя к двери и выключая свет.
Я двинулся на выход, но вспомнил, что в халате, и, подойдя к шкафчику, я в потёмках коридорного освещения и превалирующих зелёных тонах лампочек криокамеры, освободился от него. Вслед за Ланой я покинул помещение, и дверь встала на место, включая кварцевые лампы внутри.
- Ну ладно, я к себе, а ты иди, - сказала она мне в коридоре. – Спасибо, что помог.
- Не за что, - не искренне сказал я. «Спасибо» это было совсем не то, чего мне сейчас хотелось. С этими словами я отправился в машинное отделение.
Побродив по гулким коридорам и послушав эхо своих шагов, я, наконец, очутился в нём. Первой я увидел Свету, спиной ко мне, склонившейся над тупым рылом водородной ракеты, приобретшей уже почти законченный вид. Болезненный приступ похоти прокатился по мне, останавливаясь где-то ниже желудка.
- Салют, - приветливо поздоровалась со мной Света, поворачиваясь на звук двери. Она ощупала взглядом мою сгорбившуюся фигуру, и с улыбкой спросила:
- Ты как, нормально? - Глаза её ничего особенного не выражали, но мне показалось, что я раскушен, как гнилое яблоко.
- Определённым образом, - неопределённо ответил я.
Если наиболее полно охарактеризовать моё нынешнее состояние, то оно выражалось вот так: я был в «силе». Впрочем, её нужно сейчас убирать в резерв; присутствующие Том и Тим своим присутствием не дадут ей вырваться. Даже если я их застрелю, то все равно остаётся подсматривающий в визиофон капитан Стокатт. Нужно попытаться замариновать своё желание до вечера, ведь вечером я шёл к ней в гости. И чтобы не искушать судьбу, описывая крюк и стараясь не смотреть в сторону девушки, я подошёл к закончившим монтаж системы охлаждения, и сейчас тестирующим её, дроидам. По ходу я отметил, что Тим не терял зря времени, пока мы были в командировке. Не было более той режущей глаза разрухи, которое претерпело машинное отделение во время аварийной посадки. Пол был скрупулезно очищен от осколков оборудования, чисто заметен и без халтуры помыт. Некоторые механизмы были чище других; Тим лазил и сюда. Вывалившиеся языки кабелей были аккуратно перехомутаны и аккуратно засунуты в прорванные пасти кабелепроводов. Некоторые были смонтированы заново. Всё ближе приближаясь к механикам, я увидел, что во многих местах, где сопротивление металла было сломлено, порванные, как туалетная бумага трубы системы охлаждения были аккуратно заварены и пломбы эти, были аккуратно отшлифованы до яркого блеска. На полу, под этими пятнами возвышались небольшие горки металлического песка, выцарапанные с пломб абразивом. Работа по латанию дыр велась совсем недавно, уже после нашего приезда и вероятно, не без помощи Тома. Сварочный аппарат и две шлифмашины были здесь же. Наконец, после визуальной ревизии и оставшись довольным, я подошёл к механикам. Я поздоровался с Тимом за единственную руку, Том протянул мне свою. Рукопожатия обоих были крепкими, но точно в меру.
- Вот, Сет, заканчиваем, - сказал Том. Фраза была сказана энергично и отрывисто, в ней не было ничего общего с теми издаваемые накануне слабыми колебаниями воздуха, которые больше походили на сквозняк, чем на речь.
Я положил руку на свежесмонтированный баллон с охлаждающей жидкостью, тот самый, привезённый нами с звездолёта Ловелла. Мятые его бока неприятно холодили руку, но подогревали надежду. Рядом стояли ещё пять баллонов, но они были пусты. Разогретая работой двигателей жидкость, превращённая в газ, испарилась через обрывы контуров охлаждения, и естественно, не могла, сконденсировавшись, вернуться в них обратно. Это теперь был просто утиль, который принимают по 0,18 галов за килограмм. Хотя если постараться, то можно продать и за 0.20.
- Вы контуры закольцевали уже? - спросил я, переходя от вопросов ценовой политики на металлолом, к более насущным.
- Да, - сказал Тим и немного отошёл, показывая мне заслоненный им патрубок перекрытия.
- Ну, так что, вы, может, хотите мне сказать, что мы взлетим?
- Вне всякого сомнения, - сказал Том, в завершение работы хлопая руками друг о дружку, и кладя их в накладные карманы.
- Здесь другой вопрос: выпустят ли нас? – несколько заляпал радужную картину правдой, Тим.
- А мы хорошо попросим, - отозвалась Света, захлопывая электронный отсек ракеты.
Механики подошли к ней, предстояло загрузить ракету в пусковую шахту. Я был больше не нужен, я был не нужен здесь вообще. Чтобы не отвлекать работу на себя, я направился к выходу из моторного отсека, бросая последний взгляд на серое, как у акулы, туловище ракеты и полированные особым образом плавники её хвостового оперения. Через некоторое время от этого всего останется только дыра в поверхности Черныша, а также наша искренняя благодарность.

*****

Я уже битый час сидел в Центральной и валял дурака. Иногда мы перекидывались парой слов с капитаном, но это скорее было похоже не на беседу, а на игру в бадминтон. Вскоре засветился экран визиофона, и на дисплее появилось составленная из пикселей мозаика изображения Тома.
- Всё готово, сэр, - доложил динамик. – Система охлаждения, ракета в шахте.
- Выпускайте Тима. - Я уловил нотки сожаления в голосе капитана.
Изображение кивнуло и рассыпалось, экран погас.
- А куда это он? – беспечно спросил я.
- Я посылаю его на Разведывательном Модуле к центру Черныша. По «кишке», в которой мы застряли, он должен попасть в «желудок», в общем, центр. Там он активирует самоликвидацию аппарата со снятыми с нашего звездолёта топливными ячейками на борту. Это его последний путь и, надеюсь, аннигиляция в процессе станет смертью Черныша.
Нужно признаться, план был хорош; об ином применении антиматерии на борту, как просто топлива, я и не подумал. Действительно, охлаждения хватит только на взлёт, соответственно нет нужды экономить топливо, а взрывчатка выйдет мощнейшая. Но Тим?!
- Неужели нет другого пути угробить Черныша? - вскричал я.
- Может и есть, но времени нет. Я связывался с Центром, объект увеличивает скорость.
- Может всё-таки послать Зонд?
- Зонд мал, много не возьмёт, - логика капитана была безупречной
Я вдруг испытал неприязнь к обитателям планеты, названия которой я, кстати, даже не знал. Мне было жаль Тима. Я понял, что привык к нему и даже начал отождествлять с живым человеком. Неизвестно на кого мы его обменивали, может, там живут какие-то мерзкие макаки, которых вообще давно истребить надо. А что до планеты, одной больше – одной меньше, их вон и так, вращается как грязи вокруг своих солнц.
Я нервно закурил. Дым несколько потушил начавший разгораться костёр злобы.
- Как эта планетка хоть называется? - строго спросил я.
- Моронп.
- Название уже идиотское, - язвительно прокомментировал я и ввёл в компьютер.
Он мгновенно порылся в своей базе данных и вывел общую информацию. Это была планета-прииск. Местной жизни не было, но были большие колонии старателей, преимущественно металлов…
Между тем, темнота за иллюминатором несколько посветлела, это Тим вылетел на Модуле и засветил наружное освещение. Засветился также и визиофон, Тим вызывал Центральную.
- Всё в порядке, сэр, - я увидел ясное, с выражением даже некоторого восторга, какое бывает у малых детей, когда они первый раз едут в Диснейленд, обезображенное затянувшився шрамом, лицо Тима. – Разрешите начать выполнять задачу?
- Действуйте, Тимми, - почему-то на «вы» обратился к нему капитан.
- Прощай, Тимми, - сказал я.
- Пока, - весело и нетерпеливо сказал он; его задерживали наши сантименты.
Экран погас, и лицо Тима исчезло. Кажущийся маленьким с Центральной Модуль, быстро пролетел мимо места, где лежал червь, и добрался до края пропасти. Здесь он сбавил ход, и приземлился на самом краю. Он ждал нашего взлёта.
Я оторвал взгляд от смотрового иллюминатора и откинулся на спинку кресла. Ну что ж, в конце концов, для дроида это и не такой плохой финал. Тем более что они сейчас очень быстро устаревают и их зачастую досрочно разбирают. А могут даже и не разбирать, так пустить в расход.
Вошедшие в Центральную Том и Света, оторвали мои мысли от Тима; нам предстояло взлетать. Капитан по визиофону связался с Ланой, она была в своей каюте, и сообщил о взлёте. Она коротко кивнула и сказала, что направляется к нам. Я решил, что направляться она будет долго, и заказал в синтезаторе кофе «Elite Forte» в пластмассовом стаканчике с полуторной порцией сахара. Аппарат мерно зажжужал и из него выпал стаканчик с горячим напитком. Аккуратно сжав его бока, я вытянул с направляющих и аккуратно, стараясь не разлить, поставил перед собой на панель приборов. Несколько капель я, всё же, из наполненного почти до краёв стаканчика, пролил на пол, но это было не молоко, а значит, не в счёт. В ожидании Ланы, а также понижения температуры кипятка кофе, я начал опрос систем корабля. Бортовой компьютер опросил сначала, ясное дело, сначала тяговые двигатели, указав при этом на недостачу топливных ячеек, затем маневровые. Непродолжительно протестировав эти органы, компьютер выдал радостный вердикт: тяговые в норме, маневровые починены. Он не подписал, кто это сделал, но и без этого было понятно, что здесь не обошлось без Тима. Далее экран несколько помрачнел: система охлаждения его явно не устраивала. Например, он был возмущён тем, что она закольцована. Я скипнул это сообщение. Далее недовольство его только возросло - вместо шести охлаждающих ёмкости, он находил только одну. Я сбросил и эти сообщения. Не успокоившись, он выдал очередное сообщение о том, какие последствия может вызвать такая езда. А то я не знаю! Эскейпом я дал ему понять, что мы проинформированы и об этом. Наконец он соскочил с охлаждения и начал опрос других, не менее важных систем корабля. Под конец он нашёл новое периферийное оборудование, как то водородную ракету. Быстренько протестировав нехитрую её электронику, система установила её, и, сформировав соответствующую иконку на рабочем столе экрана в виде жирной стрелки с нарисованным на ней забавным черепом и скрещенными косточками под ним, закончила свой тест.
В этот момент в Центральной появилась Лана. Удивительная девушка – прийти так быстро. Ладно, первым делом – звездолёты, с ней потом. Я посмотрел лишь, как она без слов подошла, и села в своё кресло. Теперь все были в сборе, можно взлетать. Скорое её появление спутало мне карты с неторопливым и приятным кофепитием, пришлось глушить напиток залпом. Не успевшая остыть жидкость, обпекла мне язык и заходя мимоходом в зуб, по глотке комком скатилась вниз. Сожмакав и выбросив стаканчик в утилизатор, я услышал капитана:
- Все по местам.
Болтающие о чём-то Том со Светой, заняли свои места, хотя и Света села в чужое. Это было место Тима, а он уже почти святой. Во всяком случае, для планетки Моронпа, точно.
- Взлетаем, - коротко приказал капитан.
Я запустил двигатели, и корпус корабля дёрнулся, как от укола. Медлить не стоило - промедление стоило чрезмерным нагреванием, и, безусловно, скорым закипанием. Поэтому я, включая ручное управление, сразу подал тягу ещё на холодные двигатели. Звездолёт мелко завибрировал, но не оторвался: посадочные опоры сильно въелись в поверхность; пришлось увеличить тягу. Амплитуда колебаний корпуса увеличилась, наши головы неприятно затряслись на шейных позвонках, когда, наконец, махина корабля резко взяла вверх, теперь уже наклоняя их перегрузкой. Я был готов к этому и быстро убавил подъёмную силу. Мы вырвались из объятий Черныша, но оставили там одну свою ногу. Компьютер показывал, что не хватает одной опоры, вероятно, той, надтреснутой. Конечности, конечно, было жаль, но с этим можно мириться, у нас корабль, для того чтобы летать, а не бегать или плавать.
Между тем мы набирали высоту, альтиметр энергично менял свои показания, демонстрируя тенденцию инкланации. Я задействовал в работе маневровые двигатели, плавно смещая корабль в вертикальный шурф пропасти. Последний раз я глянул вниз и увидел пузырчатую оболочку червя, похожую на использованный презерватив, разорванное месиво поверхности, там, откуда мы только что взлетели, и большое скопление в одном направлении движущихся инфузорий, похожее на демонстрацию, но без лозунгов и флагов. Делегация молча провожала нас, но с какими чувствами? Я точно не знал, но возможно со смешанными. Отдельной декорацией выделялся Модуль Тима. Он также отделился от поверхности и секунду повисел над шурфом, вероятно прощаясь с нами. Потом он начал движение в него, но в противоположную сторону нашему движению. Через несколько секунд его огоньки навечно растворились в абсолютной черни.
Я отвёл взгляд от «земли» и перевёл его на управление. Корабль, как ангел, но без крыльев, взмывал вверх, пользуясь только реактивной силой, подробно описанной во многих учебниках физики. Неприятное чувство возросшей гравитации тяготило нас, но я его сейчас почти не чувствовал, его перекрывала радость возвращения. Об омрачающих фактах я старался не думать. Стены шурфа проносились мимо нас с большой скоростью, а именно: с такой, с какой мы взлетали, но я на них смотрел постольку, поскольку не врезаться; всё внимание моё было пригвождено к дисплею, транслирующему через камеры вид сверху. Изредка я бросал косые взгляды на альтиметр - ведь только он знал величину пути до поверхности. Компьютер точно засёк её при нашем давнишнем падении.
Скорость корабля возрастала, я его гнал с постоянным ускорением, и вскоре уже я видел конец щупальца, похожий на не до конца вывернутый носок. Его недовывернутый конец грозно смотрел в нашу сторону, и это было последнее препятствие на пути в родной космос. Препятствия я привык устранять, и, предварительно сверившись с альтиметром, и превозмогая усиленное притяжение, я, дотянувшись до иконки с фрагментом скелета, положил на неё палец, хотя и мог воспользоваться голосовой командой. Иконка зарделась красным, и я увидел, как с корабля катапультировалась ракета. Сработало зажигание и, подгоняемая к тому времени обретшей нами скоростью и генерируемой своей собственной, она резко пошла с нами в отрыв. Я достаточно нервно сглотнул, предстоял Большой Взрыв. Пусть не такой большой, как при создании Вселенной, но всё же. Она намного нас опередила, когда он прогремел. Сперва, мы, правда, увидели яркую вспышку, только потом послышался гром. Он не был таким сильным, как среди ясного неба - атмосфера здесь была разреженной.
Я дал максимальное ускорение, и мы начали догонять ракету, которой, впрочем, уже не существовало. Через некоторое мгновение мы нырнули в эпицентр взрыва. Я заставил себя не зажмуривать глаза, хотя было тяжело бороться с инстинктами. Если ракета не проделала брешь, а такие опасения были, то мы на полном ходу врежемся во втянутый хобот Черныша, и его складки станут нам могилой.
Казалось, время замедлило свой бег, и причиной тому было не Эйнштейновское ускорение - инстинкт сломал мои мысленные приказы и, выйдя наружу, заставил втянуть голову в плечи, ожидая удара. Глупый добрый инстинкт старался защитить меня таким наивным способом, не понимая до конца сути происходящего, а тем более, не зная, что будь удар, он его даже и не услышит и не почувствует. Меня вместе с ним просто размажет, как медузу о камни. Впрочем, есть разница, от медузы что-то останется, от меня только индивидуальный номер в налоговой инспекции.
Время хоть и медленно, как в замедленной съёмке, но проходило, а этот номер ещё было кому обслуживать. Наконец, яркие краски взрыва сошли с иллюминаторов и дисплеев, вместо этого, обзор заполнила космическая чернь с золотыми россыпями звёзд - мы были в открытом космосе.
Я волей расслабил судорожно сведённые мышцы шеи, и вытянул по-черепашьи втянутую голову. Я глянул вниз на отдаляющееся пробитое щупальце или хобот Черныша. Оно не было похоже больше на даже вывернутый носок. Оно напоминало сейчас подожженную и развороченную небольшим зарядом сигару в старых комедиях. Раскуроченный и смотрящий в разные стороны лепестками «носка», цветок взрыва провожал нас. Мы вывернули его, эпицентр его был, впрочем, не слишком широким, нас пронесло сквозь него с небольшим запасом. Но Черныш не смог простить человечеству изобретение водородной бомбы.
Невидимая, чёрная поверхность его вскинулась, и он послал за нами три близлежащих от повреждённого, щупальца. Они бросились с неожиданной для такой массы огромной скоростью за нами, как ящерица языком за мухой. Они начали настигать нас, хотя наш корабль не прекращал двигаться с позитивным ускорением ни на минуту. Я быстро передёрнул его на максимальное ускорение, жалея, что не работает модификатор материи. Было бы неплохо активировать его перед носом Черныша. Вот бы он удивился, что не только он знает такие трюки. Но он безнадёжно не работал, и приходилось уповать на движение в обычном пространстве.
«Схватит, гад», - подумалось мне, когда я увидел вытянутое чудовищное рыло одного из хоботов. Рот его был открыт, намерения его мне были ясны. Вдруг оно прекратило движение в нашу сторону, и, дико мотнув концом, описало чудовищную дугу в сторону. Повыскакивали все хоботы, Черныш стал похож на морского ежа, с щупальцами вместо игл. Они резко выгибались в конвульсиях, затем перешли на мелкую дрожь. Мы заворожено смотрели на это представление. Оно, впрочем, закончилось так быстро, как снег на голову. Дрогнув ещё несколько раз, вся щупально-хватательная система Черныша, внезапно зачахнув, замерла, и начала, медленно складываясь бухтами, падать на его же поверхность. При падении они оставляли вмятины, на вдруг перешедшей в спектр видимого спектра, и ставшей белеть оболочке Черныша. К тому времени, как упал последний хобот, Черныш превратился в белесый клубок из неаккуратно намотанных ниток щупалец.
- Чёрт возьми, а Тимми неплохо постарался, - сказал я, глядя на уменьшающийся белый шар Черныша, более сейчас похожий на слипшийся комок вермишели.
- Он спас нас от верной гибели, ценой собственной, - сказал Том.
- Не огорчайся, Томми, смерти подвержены все, такой ход нашей карты Жизни. И в любом случае, рано или поздно, эта карта стаёт битой.
Последнее предложение я сказал быстро и без должного пафоса; следовало переходить от соболезнований к делу. Компьютер информировал о достаточно перегретых маршевых двигателях. Про себя отметив, что в этом путешествии, как никогда, перегрев сопутствует мне, я сначала было хотел тормознуть звездолёт, чтобы нас не пришлось искать с собаками по этой солнечной системе, но, передумав, подправил движение в сторону ожидаемой подмоги, при помощи маневровых двигателей. И, наконец, включая искусственную гравитацию на борту, я вырубил разгорячённые взлётом тяговые двигатели подальше от греха.
- Всем вольно, - сказал капитан, начав связываться с Центром. Экран засветился и без помех собрал изображение начальника ЦИОПа. Капитан коротко доложил ситуацию.
- Хорошо, молодцы, ребята, - услышал я переводчика. – Ожидайте спасателей.
- Когда они прибудут, сэр? - я неделикатно вмешался в разговор.
- А, это ты пилот, - сказало четвероногое изображение. – Скоро.
- Как скоро? - продолжал настаивать я.
- Ты что, соскучился?
- Да, - сказал я и жалостливо посмотрел на собачку. Однако, что и говорить, дикий её видок был мне куда милей, чем внутренний мир Черныша.
- Часов десять придется потерпеть, - изображение задумчиво почесалось задней лапой.
- Я готов, - ответил я, хотя мог, да и хотел ждать больше: именно это была реальная подоплёка моего вопроса.
Начальник ЦИОПа сказал ещё несколько слов капитану и растворился на экране.


*****

Я последний раз посмотрел на себя в зеркало. На меня смотрели весёлые глаза уверенного в себе мужчины. Открыв флакон с одеколоном, я чуть брызнул из него себе в физиономию, предварительно закрыв глаза. Марафет был окончен и я вышел из ванной. Время было позднее: в такое либо ложатся спать, либо ходят гулять. Пользуясь недавним случаем, я решил сходить к Свете, и может быть, совместить два действия. Быстренько одевшись в свежее белье, я на мгновение нерешительно остановился. Я шёл к Свете в гости, но идти с пустыми руками было не в моём стиле. Если бы я был на Земле или другой планетке, я купил бы цветы и вопрос был бы исчерпан. Но здесь, посреди открытого космоса, на звездолёте, достать их было весьма проблематично. Но выход был. Я взял лист писчей бумаги и сложил его. Через несколько минут он под моим руководством превратился в бутон розочки. Взяв другой лист, я сложил его в дудочку и, засунув в образовавшийся бутон, придирчиво осмотрел своё творение. Что и говорить, бумажная роза, может быть, и уступала по красоте натуральной, но имела неоспоримое преимущество. Она не была колючей. Взяв бумажный цветок, я быстро покинул помещение. Пройдя по узкому коридору, отдающему эхом моим шагов, я, наконец, подошёл к обители Светы. Негромко постучав в дверь, я про себя начал думать: начать ли мне беседу, или может сразу перейти к делу. Никто мне не открыл и я неторопливо постучав второй раз, обнаружил что дверь не заперта. Я внутренне про себя усмехнулся - девушка хочет поиграть со мной. Самодовольная улыбка заиграла на моих устах. Открыв дверь и пройдя несколько шагов, я остановился как вкопанный. Света поджидала меня на своей кровати, совершенно обнажённой. Впрочем, я либо опоздал, либо поджидала она не меня. Рядом с ней лежала обнажённая Лана. Девушки, обнимая друг друга во сне, мирно спали. Я подошёл к кровати и задумчиво почесал свой волевой подбородок, прикидывая как бы мне вклиниться. Да, места мне здесь не было, девушки спали широко, заняв всю постель, и вместо себя я положил цветок на подушку между их головок. Полюбовавшись несколько секунд спящими нимфами и стараясь не скрипеть башмаками, я вышел из помещения. Аккуратно закрыв за собой дверь, я несколько секунд постоял на месте. Планы на вечер мои были сорваны, но я не огорчился: всё равно понадоблюсь. А пока - самодостаточная улыбка заиграла на моих устах.
Я решал, что мне делать дальше; спать не хотелось. Быстро придумав себе новые планы, я двинулся в Центральную. Она оказалась пуста, в такое время здесь не было даже капитана. Подойдя к дремлющему компьютеру, я сел в кресло и вывел его из режима stand-by. Экран засветился, и я быстрыми манипуляциями вошёл в директорию «Досуг». Найдя там папку «Игры», я из списка выбрал «Преферанс» и два раза кликнул иконку. Быстрая загрузка, установка опций и на экране появился расклад карт. Быстро просмотрев свои, я, недолго думая, заказал Мизер. Предстояла долгая, азартная ночь.



3.01.05.



Форма твору: Інше
Рейтинг роботи: 0
Кількість рецензій: 0
Кількість переглядів: 401
Опубліковано: 16.04.2011 09:53



 

 

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи